Если зрителям нравишься ты — ведь никто не сказал обратного? — и твое пение, то это доказывает, что у них отличное чувство юмора и хороший вкус. Не зайдешь ко мне на часок?
Белла так и не выбрала две песни, Морис отправил кузена в Париж, и тот вернулся со сборником английских песен.
— Ладно, — согласилась Белла. — Только на часок.
Его комнаты располагались на первом этаже высокого здания пансиона, где, разумеется, стояло бесценное фортепиано. Морис опустился на табурет рядом с Беллой, пока она исполнила выбранные песни. Первая — песня композитора конца шестнадцатого столетия Томаса Морли под названием «С любовью моя жизнь обрела смысл». Вторая — «Возложим лавровый венец» Генри Пёрселла.
— Они великолепны, — одобрил Морис. — Можно мне присоединиться?
Он поставил табурет рядом с ней.
— Я сыграю басовом ключе, а ты играй в скрипичном.
— Неважно. Раз, два, три.
Они начали с произведения Морли. Получилось отлично. Затем попробовали Пёрселла, и тут Морис попытался сыграть в том же ключе, что и Белла. Оба рассмеялись. Она переместилась на октаву выше, а он вслед за ней. И снова дотронулся до ее руки, и все окончилось смехом.
Морис поцеловал ее и произнес:
— Ну разве не здорово? Музыка и любовь? Что еще нужно в жизни?
Левая рука Беллы играла трель.
— Ты утверждаешь или спрашиваешь?
Морис снова ее поцеловал.
— Просто говорю. Ни больше, ни меньше.
Правая рука Беллы играла арпеджио.
— Любовь, говоришь? Ты же вроде не веришь в любовь!
— Я не верю в брак, поскольку женат на музыке. Но ради тебя я мог бы даже подумать о браке.
— Ах, какая жертва! — воскликнула Белла с притворным изумлением. — Как же ты меня впечатлил!
— Как же назвать мое чувство к тебе, если не любовью? Это не просто похоть. Не просто желание. Это истинное чувство. Белла, ты такая восхитительная и чудесная.
Она встала, отчасти чтобы отстраниться от излишней близости Мориса.
— И сколько времени она продлится?
— Любовь? Продлится? Она будет возвышенной, как «Лунная соната».
— Когда ты молод, «потом» не имеет значения. Надо жить настоящим!
— Тебе трудно возразить, Морис.
— Так я тебя убедил?
Она с улыбкой повернулась к нему.
— До премьеры осталась пара дней.
— Одно другому не мешает!
— Возможно. Но у нас работы по горло, надо многое обдумать и сосредоточиться.
— Ты говоришь — возможно? Значит, есть надежда?
— Разве «возможно» дает тебе повод на что-то надеяться? Полагаю, мне будет легко закрутить роман...
— Разреши помочь тебе в этом.
Морис подошел ближе.
— На прошлой неделе я получила письмо от Кристофера.
Он изменился в лице.
— Вот как? Наконец получила письмо? Что он написал?
— Думает, я его бросила.
— Я... я так не считаю.
— Но не уверена. Не так уверена, как когда помогала ему спуститься с лестницы отеля «Палтни».
— Я знаю его очень давно.