— И ты долго была влюблена.
— Не так влюблена, как ты описываешь. Но глубоко привязана, и даже больше.
— Он вернулся домой?
— Нет, еще в Лиссабоне. Или был там, когда писал письмо. Оно шло две недели.
Морис вернулся за фортепиано и задумчиво сыграл пару нот. Белла пожала плечами.
— Дорогой Морис, мне все-таки пора. Завтра нам предстоит тяжелый день. В понедельник на кону будет стоять не только моя репутация, но и твоя. Гораздо важнее сохранить твою, поскольку у меня ее пока нет, я имею в виду сценическую репутацию, так что мне нечего терять... Предполагаю, у меня не особо хорошая репутация среди друзей и знакомых дома.
— Тогда забудь о ней и стань свободной!
Белла подошла к нему, Морис резко развернулся и начал страстно осыпать поцелуями ее губы, шею, глаза, пока у нее не сбилось дыхание. Его руки потянулись расстегивать пуговицы, но Белла его остановила.
— Морис. Мы не свободны, пока опера на носу. Ты не свободен. Я тоже. Для нас обоих это не конец света. Хотя сейчас так кажется. Ты говоришь, это комическая опера, что зрителям она понравится, даже если сопрано даст петуха, даже если дирижер пропустит паузу, и если хор переволнуется, а Фигаро забудет реплики, как и произошло накануне вечером, и если гитара графа прозвучит фальшиво — как, по твоим словам, случилось во время первого представления — и все равно зрители будут рукоплескать в конце.
— Да, будут. И не только в конце! Это Франция!
— Но все это еще впереди! Пусть все это сначала случится, прежде чем мы... осмелимся продолжить.
— У меня есть основания питать надежды?
— Если на успех оперы, то да.
Снова последовал поцелуй, и Белла ответила на него. Когда они отстранились друг от друга, она заговорила:
— Моей старшей сестре сделали предложение руки и сердца два кавалера. Но подозреваю, глубокого чувства она не испытывает ни к одному из них. Похоже, на мне тоже хотят жениться сразу двое. Хотя у одного из них есть сомнения касательно брака. Но по крайней мере, эти двое очень меня любят. И я...
— В отличие от Клоуэнс, я очень-очень люблю обоих.
— Но один твой жених сейчас рядом с тобой, дорогая. А другой — в Лиссабоне.
Поехав посмотреть на Батто, Пол Келлоу взял с собой сестру.
Шимпанзе продолжал расти, и хотя не потерял дружелюбного нрава, но, учитывая устрашающий облик, в отсутствие Валентина его никогда не выпускали из огороженного пространства на кухне. Но даже это помещение пришлось укрепить вбитыми в пол железными кольями, иначе Батто проломил бы кирпичную стену, как пушечным ядром.
Дейзи так и не выздоровела со времен рождественского приема, но стоял приятный теплый день с легким ветерком, поэтому Пол взял в Ладоке еще одну лошадь и помог сестре взобраться в седло, чтобы проехать три мили до Плейс-хауса.