Автор
Темный сентябрь прогремел холодными ветрами. Юля бежит между домами под звездами, руки уже ледяные от усталости и страха. В магазине за углом она быстро сбегает, чтобы муж не ждал пустыми руками. Пока что — макароны и огурцы на завтрак, а ужин — котлеты для сына. Юля понимает, что скоро будет один, пока муж не вернется с работы....
— Женился на хабалке с приплодом и думаешь, что стал примерным отцом? Ха! Как бы не так…
Травкин смотрел на женщину, с которой прожил недолго. Думал сначала, она интеллигентная, утонченная натура, что читает Байрона в оригинале. Казалась человеком, который умел слушать… Пожалел, вытащил из такого говна, про которое вспомнить страшно. Помог женщине в беде, называется. Ошибся. Принял кучу гравия за золото. Острые зубы гарпия стала показывать не сразу, постепенно откусывая от него по куску. Обычная чванливая лживая сука, строящаяся из себя правильную.
— У меня были другие мужчины, помимо тебя! Я изменяла тебе, Травкин. Что, скажешь, не имела права? Красивой женщине нужно внимание и забота, а не мечты в пустой постели в темноте о сексе при живом-то муже…
«Красивая?» — поднял одну бровь Сергей. Доска, похожая на Шапокляк. Вот, Юлька у него красавица. Мягкая, теплая, ласковая… в Томке нет, как оказалось, никакой изюминки, душевности. Пустышка с завышенным самомнением, от которого у нее мозг потек окончательно.
Если бы всех коварных женщин ждала неминуемая расплата еще при жизни, причиняли бы они меньше зла? На вряд ли. Такова их паразитарная натура. Но, к счастью, хорошо научился распознавать женскую суть после расставания с бывшей актрисой погорелого театра.
Не хочешь иметь детей… Почему бы честно не сказать, прямо в глаза? Зачем, перекладывать вину на другого, вгоняя его в комплексы. Хотела отомстить напоследок? Да, пожалуй, ей это удалось. Сергей засомневался в Юльке и чуть не сделал роковую ошибку.
Томка тарахтела, сочась желчью. Полковник курил и смотрел на ветви старого качающегося клена. Голубое небо казалось пустым, как и ее слова."
"— Я не бесплоден, Тома, — сделав последнюю затяжку, затушил сигарету об ее кашемировое пальто и отстрелил щелчком окурок в урну.
Пока бывшая жена хлопала глазами, дернул ее за воротник, приблизив свое лицо буквально нос к носу.
— Мерзкая лгунья! Еще раз Дарья пожалуется, что ты на нее косо посмотрела или что-то сделала за ее спиной… Придется отвечать, То-ма. У тебя месяц, чтобы найти работу в другом месте. Или все узнают… Случайно, конечно… Что твой отец был насильником, — в стальных глазах не угроза, нет. Там стопроцентное обещание.
— Ты. Не посмеешь. Ты не такой… — тонкие губы скривились, будто она хотела заплакать, когда с силой надавили на больное.
