Автор
История о встречах и разочарованиях. Юля наблюдает, как её сын узнаёт отца, но тот остаётся равнодушным. В этот момент кофе горчит, как обман. Роман о том, как чёрное и белое сосуществуют в одной жизни, о выборе между надеждой и реальностью, о том, что скрывается за маской безразличия.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Белое и Черное (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
История о встречах и разочарованиях. Юля наблюдает, как её сын узнаёт отца, но тот остаётся равнодушным. В этот момент кофе горчит, как обман. Роман о том, как чёрное и белое сосуществуют в одной жизни, о выборе между надеждой и реальностью, о том, что скрывается за маской безразличия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История о встречах и разочарованиях. Юля наблюдает, как её сын узнаёт отца, но тот остаётся равнодушным. В этот момент кофе горчит, как обман. Роман о том, как чёрное и белое сосуществуют в одной жизни, о выборе между надеждой и реальностью, о том, что скрывается за маской безразличия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Продуктами играть нельзя!
— Игать! — требовал Коська. Насупившись как хомяк, надул щеки.
Гулять малыш был согласен и позволил себя экипировать в комбинезон. Он стоял готовый к труду и обороне с лопаткой в одной варежке и ведерком в другой. Терпеливо ждал, пока мама оденется.
— Думала, я вас одних отпущу? — Сергей накинул куртку, едва она взялась за ручку двери.
— Ничего не думала, — буркнула Юля, но в душе была довольна. Так спокойней. Она пуганая ворона, но не сумасшедшая. Сейчас помимо маньяка, во дворах полно нетрезвых людей. Доколебаться могут легко.
Глядя, как Сережа лепит с Костиком снеговика, женщина терялась в сомнениях. Что делать со своими принципами? Принципы ее прокормят? А может, они будут обнимать долгими холодными ночами? Заменят ее детям надежное мужское плечо?
Эх, пообещай ей Травкин хоть саму малость… Скажи простое: «Юль, ты мне очень нравишься. Давай, попробуем отношения?».
Недалеко грохнул салют, и она вернулась в действительность, в которой Череп — одинокий волк, а она лишь слабая женщина, мечтающая о нормальной семье. С двумя детьми и кучей не решенных проблем.
— Костя-а-а! Пора домой! — крикнула, махнув рукой заигравшимся в снежки мужикам.
— Вы, идите, я покурю недолго, — Сергей на нее странно взглянул. А потом его глаза поднялись куда-то поверх плеча, в сторону.
Юля резко обернулась, но там была лишь темнота. Скрип качелей неприятно резал слух.
Глава 47
Травкин с точностью мог сказать, что видел мужской силуэт, подглядывающий за ними у дальнего подъезда. Он подождал пока Юля с сыном дойдут до квартиры. Их было видно с улицы по сплошному вертикальному смотровому окну на лестничных клетках.
Кивнув самому себе, он близоруко сощурился и пошел обходить территорию, как старый цепной пес. Полковник нащупал в кармане зажигалку и пачку сигарет. Вынул одну, чиркнув огоньком, прикурил. С дымом втянул ноздрями чужой запах. Именно здесь стоял незнакомец, пытаясь казаться незамеченным. Следы от ботинок. Сергей присел и раскинул пальцы, измеряя расстояние от пятки до носка. Сороковой — средний для мужика. У него был сорок четвертый.
В сугробе что-то сверкнуло.
Травкин, дернув за рукав, чуть подтянул к локтю. Сунул ладонь в углубление. Рукой подцепил телефон с разбитым экраном. Покрутил, повертел. Нажал на подсветку дисплея сбоку. Не запаролен. И приложение открыто — камера, которая до сих пор включена на запись. Он нажал «стоп».
Отмотав назад, просмотрел запись, где они гуляют с Юлией и Костей. Фоном идет сбившееся дыхание, словно папарацци злится, его бесит то, что он видит. Рыкнув, бросает гаджет.
Псих? Хотелось треснуть себе по лбу за «рабочую версию». Конечно же, шизоид! Нормальный человек не будет охотиться на женщин и убивать их, наряжая уже мертвых в кружевные тряпки.
