В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
Странно, казалось бы, можно вспухнуть от гордости, его через год коронуют на царство, он станет властителем богатой и просвещенной страны. Дары моря, дары плодородных земель, мощный быстроходный флот, ремесла, все придет под его руку. Но черт бы его побрал, он ощущал себя так, словно его наказали, слова Вильмора будто гнули юношу к земле. А уж известие о том, что царь собирается снова жениться...
При этой мысли Алексиора невольно пронизывала дрожь, хотя на улице был теплый летний вечер. И все-таки он не хотел рассказывать матери, о чем они с Вильмором говорили наедине.
- Великовозрастный осел! Собрался к мамочке, чтобы она тебя по головке погладила. Пожалейте мальчика, его через год сделают царем! А он трясется от страха.
Такими речами наследник Алексиор пытался уязвить себя и, так сказать, поднять павший дух, но правда была в том, что именно так все и было. Да, он шел к маме за тем, чтобы она положила его голову к себе на колени и погладила по волосам, чтобы сказала, что он умный, сильный и красивый, и что у него все получится.
Алексиор вздохнул. Мать почему-то никогда не хотела, чтобы он становился наследником. Но и отказать Вильмору и Мелисандре тоже не могла.
- Наверняка эти бездельники уже растрезвонили всему дворцу, - пробормотал он, стараясь взять себя в руки, чтобы не тревожить мать своими дурными предчувствиями.
Ну вот, пришел. Мать о чем-то шепталась со своей подругой, матерью Голена.
- Мама, вы не заняты?
- Алексиор, сынок, чем это мы можем быть заняты, как, по-твоему?
- Не знаю, сплетнями, наверное?
В него тут же полетело веретено.
- Гадкий мальчишка!
Юноша ловко увернулся, а сам стал с озабоченным видом осматриваться и принюхиваться:
- Что-то мне подсказывает, что эти четверо уже успели побывать тут... В воздухе просто пахнет сплетнями...
Женщины рассмеялись, Антира, мать Голена встала и пошла к двери:
- Не хочу вам мешать. Пока, Алексиор, - женщина махнула рукой на прощание, - Голен просил передать, что они ждут тебя на голубятне.
- Хорошо, тетя Антира, я приду.
Женщина ушла, они остались вдвоем.
- Сынок, ты чем-то расстроен?
- А... Нет, мама, просто захотелось побыть с тобой.
Он присел на пол рядом с креслом матери, положив голову ей на колени. Ириада стала молча перебирать шелковистые пряди его длинных золотисто-каштановых волос, и юноша прикрыл глаза, отрешаясь от всего, что могло его тревожить.
- Мальчик мой, рано или поздно это должно было случиться.
