В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
Не переживай, ты сможешь быть хорошим царем. Я в тебя верю, ты лучший.
Алексиор затрясся в беззвучном смехе:
- Мама, где это видано, чтобы любимый сыночек не был для мамы самым лучшим?
Мама улыбнулась и ничего не ответила, только руки ее продолжали ласково гладить сына по голове, забирая тревогу и сомнения. И ему становилось хорошо и покойно, и уже даже не страшно, что через год вся тяжесть царства может лечь на его плечи. И настроение улучшилось. Алексиор вскинул взгляд на мать и улыбнулся:
- Велишь приготовить на ужин запеченную форель?
- А ты никак собираешься ужинать дома? Алексиор, ты не заболел?
- Мама! В кои веки раз я решил посидеть вечером с тобой, и что я слышу?
Они звонко рассмеялись, потом Ириада сказала:
- Ладно, приводи всю ораву.
- Мамуля, ты просто сокровище! - он чмокнул мать в щеку и умчался на голубятню в прекрасном настроении.
Ириада смотрела сыну вслед, а взгляд ее был полон озабоченности.
***
Голубятня на высокой башне всегда была излюбленным местом встреч пятерых друзей, особенно, если нужно что-то важное обсудить без свидетелей. Они там собирались, а иногда и прятались, еще мальчишками. Наверх вело четыреста сорок четыре ступени, так что не каждый взрослый имел желание на эту верхотуру лезть.
Семнорф стоял у высокого узкого окна и смотрел на море, тихо насвистывая, Маврил держал в руках крупного сизого голубя и, целуя птицу в клювик, о чем-то спорил с Эфротом.
- Не ждали?!"
"Вроде, давно ждали, а радостный вопль Алексиора заставил всех вздрогнуть от неожиданности.
- Тьфу! И чего так орать? Ты моего Гульку испугаешь, - Маврил любовно погладил птицу по головке.
- И что? Заикаться начнет?
- Молчал бы! Лучше скажи, зачем тебя задержал царь?
- Оставь Эфрот, это дела государственной важности, - елейно-ехидным тоном протянул Семнорф.
Алексиор подумал, что они даже не представляют, насколько государственной, и на сколько важности...
