В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
И, в общем и целом, каких-то особых нарушений или злоупотреблений не обнаружили. Разве что за последний год. То есть за то время, что государыня Онхельма была у власти.
Но помимо этого участились жалобы с границ царства. А поскольку до северной границы было почти что рукой подать, Мариэс, неофициально признанный лидером в этой четверке советников, принял решение съездить и проверить лично. И, как выяснилось, вовремя.
Границы царства никогда не охранялись.
Так было с самого первого дня. С того дня, как рыбак Силевкс стал первым царем.
Но теперь защита пала, а страна оказалась в руках женщины, мало того, что не имевшей на это никакого права, да еще и одержимой злом, что жило внутри нее.
В общем, приехав в пограничные селения, члены Совета были неприятно поражены тем, что в последнее время участились набеги орков и степных кочевников. И банды сначала просто курсировали вдоль границ, а потом осмелели и стали по мелочи грабить поля, угонять скот. А буквально вчера совершили вооруженный налет и угнали в рабство нескольких девушек.
Вдруг осознать, что они оказались полностью беззащитными перед внешними вторжениями.
Это было крайне неприятно. Это требовало немедленного решения. И это только на севере! А ведь у них еще есть границы на западе и на востоке! И подступы с моря!
Кое-как организовав на местах отряды для охраны границ из местных же крестьян под руководством одного из офицеров, все-таки имевшейся в стране символической приграничной стражи, все четверо советников помчались в столицу.
***
Несмотря на поднявшийся в первый день шторм, плавание государыни Онхельмы к берегам Магрибахарта прошло удачно.
Все это время Онхельма потратила на размышления и борьбу с самой собой. С одной стороны, ей хотелось немедленно пришибить мальчишку Алексиора за то, что он доставил ей столько хлопот, с другой... с другой ей хотелось приручить. По-прежнему хотелось.
