В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
- Тогда что привело тебя сюда в столь ранний час? - не удержался от не совсем вежливого вопроса озадаченный Теврок. Запахивая халат, он уселся напротив и взял с подноса персик.
- Сынок, мне было видение.
- Мммм... - ответствовал повелитель, жуя сочный персик и стараясь, чтобы сок не потек по подбородку.
Царица-мать подкатила глаза. Ему уже двадцать пять лет - и такой инфантилизм. Его вообще, что-нибудь кроме еды и траха интересует? На самом деле, матушка была не права, она слишком требовательно оценивала своего сына.
Повелитель Теврок был прекрасно образованный и утонченный молодой человек, Совсем не глупый, совсем. Но... Он просто видел, что мать прекрасно себя чувствует, управляя страной, и не хотел лишать ее этого, столь приятного для нее занятия.
- Теврок, постарайся быть немного серьезнее, - поморщившись, попросила царица.
- Мама, я серьезен, как никогда, - красивые брови повелителя изобразили нечто среднее между удивлением и легким возмущением.
- Мне было видение, сын мой, что к нам в Магрих с визитом приехала царица Забиргана.
- Даааа? - а это уже было интересно.
- Да. Она прибудет сегодня.
- Царица Забиргана? Мммм... Государыня Онхельма... Это та, что не так давно овдовела?
- Да - сквозь зубы процедила Астинит.
- Говорят, она изумительно красива? И у нее дивные золотые волосы?
- Да - сказала она с досадой.
- И синие глаза?
Астинит послала сыну тяжелый взгляд, и устало произнесла:
- Да, это она.
- Мама, тебе не стоит беспокоиться. Я встречу ее сам.
- Но Теврок! Я бы этого не хотела.
- Глупости, тебе незачем утруждаться, я сказал, что встречу ее сам.
- Но сын...
- Я, кажется, уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, что я буду делать и когда? - голос повелителя был негромким, но в нем хорошо слышались стальные нотки.
Царица Астинит была не в силах больше сдерживаться. Она встала, кивнула сыну и ушла. Это было полное поражение. Ее сын впервые заупрямился. Впервые отказался подчиниться. И она ничего не могла поделать.
