В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
***"
"После вчерашнего ночного совещания у Джулиуса, когда все, волнуясь и крича, предлагали свои варианты, как вызволить Шираса из кутузки, на нервах были все. Потому что к единому мнению так и не пришли. Полусотня темнокожих магрибов, те, что приплыли с ним на 'Изамбире', да и команда вместе с капитаном, рвались в бой. Они были уверены, что возьмут застенок хоть в лоб, хоть с тыла. Джулиус спорил, понимая, что дело они будут иметь не только, и не столько со стражей, а с самой колдуньей! Самой кошмарной, какую ему приходилось видеть на своем веку.
- Это у вас на 'черном берегу' цари обычные люди! - говорил он.
- Что ты сказал про наших царей?! - обиделся капитан 'Изамбира'.
- Я хочу сказать, что они у вас нормальные люди! Нормальные люди! Понимаете? А у нас сплошные колдуны! И каждый со своей придурью! А последняя наша распрекрасная государыня - хуже самого черта!
Он остановился, переводя дыхание, потом покачал головой и повернулся к Голену:
- Скажи хотя бы ты им. Соваться туда в лоб бессмысленно.
Голен до этого все больше молчал, изредка вставляя реплики, но сейчас он кивнул Джулиусу и перешел на язык гостей:
- Поверьте, нам придется действовать и силой, и хитростью. И нельзя показывать сразу свои намерения.
Как раз в этот момент пришла толстуха Дениза:
- Мальчик прав! Попретесь в открытую, оглянуться не успеете, как отбросите копыта. Лучше послушайте сюда...
Они еще долго спорили, перекрикивая друг друга, совещались, выдвигая новые варианты, но хоть какое-то подобие плана появилось.
Когда все наконец разошлись, Джулиус устало потер затылок, сказал:
- Все. Не могу больше тут находиться. Я пойду к морю. Спать буду на ""Милашке"". Не ждите меня сегодня, - вышел.
Голен сидел у стола, вперив взгляд в одну точку. Нильда подошла к нему и встала рядом. Он проговорил:
- Как странно, да, он приехал сюда из-за моря, чтобы спаси меня.
Нильда, почувствовав это, прижала его голову к груди:
- Тебе больно вспоминать?
- Да, - еле слышно, выдохнул юноша, - Это страшно. Эта женщина страшная, если она до него доберется... Она же звереет... получает удовольствие...
Он замолчал, нервно сглотнув.
- Голен, - прошептала Нильда, - Иди ко мне.
- Что, - не понял он, - Я же тут, рядом с тобой...
И поднял голову, взглянув ей в глаза.
