В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
Но прежде он должен был сделать то, зачем приехал.
***
Так и не найдя в застенке девушку, Онхельма с досады решила, что произошло недоразумение, и отправила посыльного к гостям из Магрибахарта, передать, что никакой девушки в темнице нет. Честно говоря, капитан 'Изамбира' даже не знал, как он сможет сказать это Ширасу, но выхода не было.
А на площади тем временем собрались почти все делегаты от провинций.
Когда подтянулись основные представители, решено было отправить во дворец парламентариев с пожеланием, чтобы государыня Онхельма вышла к народу.
- К народу? - с недоумением переспросила она сенешаля."
"Тот только кивнул и раскланялся, предпочитая молчать. Кто знает, чем может обернуться не вовремя сказанное слово?
- Хорошо. Скажите, что я выйду к ним.
Глава 62.
По дороге к дворцу стали попадаться люди, по большей части беженцы и погорельцы, но были и горожане. Многих из них Алексиор знал, столько раз с ними здоровался.
И только один человек безошибочно узнал его в толпе. Из переулка на шум выглянула девчонка в оборванном коричневом плаще, измазанная сажей. Она сначала замерла при виде его как вкопанная, а потом вдруг подбежала, схватила за руку и потащила за собой. Он попытался освободиться, но та прижала палец к губам и шикнула, оглянувшись по сторонам:
- Не шуми, Алексиор!
- Нильда.
- Узнала? - она провела руками по его плечам, словно желая удостовериться, что он ей не привиделся, - Я тебя вижу. Вижу твою суть, - потом взглянула внимательнее и добавила, - И вторую твою суть тоже.
Тут она тихо рассмеялась и одновременно заплакала, потом махнула рукой:
- Не обращай внимания, это от радости... Пошли, там Голен, Ширас.
Наши! Господи, каково было услышать это слово... Нильда что-то шептала, таща его за руку в сторону старых сараев. А потом была встреча с Голеном, непрошенные слезы, братские объятия.
- Твои ноги, - горестно прошептал Алексиор.
- Твои глаза... волосы, - в тон ему ответил друг.
В сарай вихрем влетел Ширас, сжал Алексиора в объятиях.
- Брат!
- Спасибо, что вытащил Голена, - проговорил ему на ухо Алексиор.
