В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
- Э! О чем ты говоришь, Ароис! Это он, этот многоуважаемый колдун вытащил меня из вашей кутузки, - потом его лицо мгновенно помрачнело, - А сейчас мне надо вытащить оттуда мою драгоценную красноволосую женщину!
Ширас вскинул руки в жесте, выражавшем крайнее нетерпение.
В этот момент к ним подошел один из его полусотни и что-то зашептал на ухо. Шираса словно подменили, он взорвался болезненным криком, а потом кинулся со всех ног в сторону дворца.
- Что случилось? - успел спросить Голен у человека, принесшего весть.
- Царица сказала, что ее нет в застенке. И она не знает, где девушка.
Алексиор напрягся, а потом шагнул за ними вслед. Голен взглянул на своего друга и догадался, что тот собирается сделать.
- Эта женщина не успокоится, пока не получит меня, - глухо пробормотал Алексиор.
Друг хотел было возразить, но вдруг понял - слова бессмысленны. Именно для этого Алексиор вернулся, потому что иначе ее не остановить.
- Мы пойдем с тобой, - только и сказал он.
Они немного отстали от Шираса, бегом побежавшего отбивать свою женщину силой.
***
Только выйдя на крыльцо, царица Онхельма поняла, почему ей все это казалось подозрительным и вызывало внутреннее неприятие.
Недобитые советники. Все тут, кроме Мариэса. Еще и наместники из провинции, и дворянство. Хорошо еще, их не слишком много! Она скрипнула зубами, но приветствовала 'свой народ'.
И тут прозвучали слова:
- Царица должна предъявить народу символы власти.
Ей кровь ударила в голову, так захотелось спалить всех синим пламенем, но нельзя же спалить весь 'свой народ'. Онхельма указала пальцем на своих советников и прямо обвинила их в государственной измене и подстрекательстве к бунту. А к 'народу своему' обратилась с пылкой речью, смысл которой сводился к тому, что заговорщики пытаются очернить ее и незаконно захватить власть.
И речь была убедительной. Ее прекрасные глаза сверкали праведным гневом.
Но в этот момент на площадь влетел разъяренный Ширас с саблей наголо.
Своим внезапным появлением он сбил настрой. Паутина лжи, которой Онхельма опутывала толпу, распалась.
Со всех сторон разом раздались крики, звон оружия. Онхельма отдала приказ арестовать всех, кто посмел сюда явиться.
