В "Белом на Голубом" картина мира меняется мрачнее и более таинственно. Безумная месть ждет тех, кто осмелился упрекнуть притязательную женщина. Герой из безоблачной юности окажется на грани, потеряя все за дерзость - тогдашний мир скроет лишь мрак и ненависть.
А ему так хорошо стало...
Вдруг видит... Светящиеся фигуры, трое парней спиной стоят. Хотел к ним, а они повернулись - да это же друзья его! Семнорф, Маврил и Эфрот! Закричал:
- Ребята! Погодите, я с вами!
А те в ответ только улыбнулись, Семнорф руку вытянул и говорит, но губы не шевелятся, а голос прямо в голове слышен:
- Куда это ты собрался, парень? Тебе пока с нами нельзя.
- Почему это?
- Потому что живым к нам нельзя.
- Ребята, как я без вас... Я не хочу... Не прощу себе...
- Вот дурень! - воскликнул Маврил, - Ты теперь за всех нас жить должен!
- Да-да, - Эфрот кивнул и захихикал, - Теперь будешь жить один за всех!
- Но как же.
- Нормально будешь жить. И вообще, повезло некоторым. Нильда-то тебе досталась! - Эфрот заговорщически подмигнул.
- Ребята... Постойте, а Алексиор? Его же не...
- Он тоже среди живых, - Маврил кивнул, протянул руку и коснулся Голена.
- Вот, возьми дары наши.
Двое других тоже коснулись парня своими светящимися руками, а потом повернулись и стали таять, растворяясь в небесном сиянии.
- Стойте! Ребята, как же я без вас?!
Они так и не обернулись, но до Голена донесся голос:
- Запомни, мы всегда будем с тобой рядом. А теперь возвращайся. Нельзя сюда надолго."
"Постепенное возвращение в бренное тело оказалось болезненным. Голен не сразу обрел чувствительность, сначала услышал чьи-то негромкие всхлипывания, удивился, потом дошло, что его больше не треплет лихорадка, а рядом сидит Нильда, вытирает ему лоб влажной тряпкой и тихонько ругается:
- Только посмей умереть! Только посмей.
Ему вдруг стало смешно, просипел:
- Что сделаешь, Нильда?
Та сначала обомлела, а потом накинулась на него:
- Ах ты... Напугал меня как! Не вздумай мне жмуром прикидываться!
- Кем?
- Жмуром.
- А это чего такое?
- Покойник, - буркнула Нильда, а потом солнечно улыбнулась парню и погладила по заросшей щеке, - Живо-о-о-й.
- Живой, - кивнул Голен, - Я не умру, Нильда. Не бойся. Я теперь должен жить.
""За них за всех"" - подумалось парню.
Он некоторое время молчал, а после сказал:
- Твоему деду с Алексиором удалось уйти. Он жив.
- Откуда ты...
- А... Имел тут беседу кое с кем.
Нильда не стала спрашивать, то, что она теперь видела в Голене, сказало ей о многом.
Глава 21.
Старый Джулиус со своей ""Милашкой"" побили все мыслимые рекорды скорости. Правда, ветер всю дорогу был попутный и волна хорошая, даже на удивление. Обычно до черного берега трое суток пути, до Рахсаранарта чуть меньше.
