В дремучем лесу, окутанном мраком ночи, в шумных боях с воинами Чудов Языков они ставили крест. Каждый шаг был опасен: белое пятно на карте несметными силами стремилось уничтожить их отряд, превратив в бесконечный череду потерь и смерти. Вокруг только тьма - но вот свеча дрожит в руке Сашка, юноши семнадцати лет, и мир вокруг замирает, ожидая светлая искры надежды....
Зимой в бывшем помещении сельского Совета, от которого остались одни обгоревшие стены, они обнаружили в завале и потом перепрятали в более надежное место четыре ведра винтовочных патронов и целехонькую пулеметную ленту.
Позднее добыли еще две гранаты - ""лимонки"" с детонаторами, ящик взрывчатки, похожей на мыло, и даже пистолет ТТ. Его они выкрали на той же терногородской дороге у смертельно пьяного жабовского полицая, который уснул в кювете.
Однако шли дни, недели, месяцы. Промелькнул год, а ""Молния"" так и оставалась для них недостижимой.
Такая досада! Если бы ее не было! А то ведь действовала! Безусловно действовала! Ведь в последнее время, точно так же, как в сорок первом о Калашнике, только и говорят повсюду о ""Молнии"" да о ее делах!.. А вот ребятам почему-то никто из этой ""Молнии"" не встретился. Не хотят связываться? Обходят? Быть может, даже остерегаются? Но почему же? Потому, что Аполлонова мама работает в аптеке?.. Как-никак, а теперь и аптека словно бы немецкая и для немцев! Кто его знает!
А время, хотя и невыносимо медленно, все же шло себе да шло.
А все-таки хлопцы надежды не теряли.
Жили незаметно, как и все. Хлопотали дома на огородах, помогая матерям и бабушке, выходили работать на ""общественное хозяйство"", унося оттуда с немалым риском все, что под руку попадется: зерно - так зерно, а нет зерна, то подсолнух, кукурузу. Если не было и этого, хоть немного свеклы. С особенной старательностью разыскивали и собирали на зиму скупое степное топливо.
Однажды, насыпав песок в подшипники, вывели из строя комбайн.
Молодежь собирали и отправляли в Германию уже не раз и не два. И вот совершенно незаметно дошла очередь и до них.
