В неприветливом мире южного края, где царит жара и песчаные бури, разворачивается драма Блау. Когда с севера приближается катастрофа, герой должен встать перед невозможным выбором. Между долгом и выживанием, между прошлым и будущим, между истиной и её скрытием.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Белое солнце дознавателей» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В неприветливом мире южного края, где царит жара и песчаные бури, разворачивается драма Блау. Когда с севера приближается катастрофа, герой должен встать перед невозможным выбором. Между долгом и выживанием, между прошлым и будущим, между истиной и её скрытием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В неприветливом мире южного края, где царит жара и песчаные бури, разворачивается драма Блау. Когда с севера приближается катастрофа, герой должен встать перед невозможным выбором. Между долгом и выживанием, между прошлым и будущим, между истиной и её скрытием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Белое солнце дознавателей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Налево – путь обратно к городскому дому Тиров, а нам надо было направо – в Храм Мары.
Но Иссихар ещё не знал об этом.
***– Вы не-сов-мес-ти-мы, дети Пресветлой, – пропел жрец по слогам, поправив тогу, и указал взглядом на наши соединенные ладони – чистые, без следа искры божественной силы. Я вырвала руку из ладони Дана и растерла запястье – он держал слишком крепко, как будто я убегу прямо сейчас.
– Мара благословляет всех, – я поправила красную дешевую газовую шаль вокруг плеч, которую Дан «позаимствовал» на одной из крыш в самый последний момент – ведь на помолвке невеста непременно должна быть в красном. Того количества империалов, которое мы отсыпали в миску для храмовых пожертвований, хватило бы, чтобы переженить четверть Хали-бада. И чтобы закрыли глаза на то, что юные, безнадежно влюбленные друг в друга сиры, идут против воли семей – иначе кто ещё будет требовать совершения помолвки под покровом ночи в час Немеса, если есть согласие Глав? – Благословляет всех!
– Несовместимость, – жрец прикрыл глаза, пытаясь обрести терпение – мы пробовали провести обряд уже в пятый раз. – Полная и несомненная, решение Пресветлой Мары однозначно, невозможно сплести нити ваших судеб…
– Недостаточно империалов? – перебила я, все-таки стянув красную тряпку с головы – дешевая вышивка царапалась и шея начала чесаться. Слово “невозможно” всегда и везде означало недостаточное количество золотых монет. – Сколько? Я могу добавить артефакты, – я вытянула вперед руку, чтобы продемонстрировать кольца."
"– Дочь Пресветлой, – жрец был до отвращения терпелив. – Вы выставили слишком много условий. Вы хотите помолвку – при которой учтены желания обеих сторон. Возможно… стоит предварительно обсудить желания? Сейчас – вы несовместимы, господа. Совершенно. Пресветлая Мара отказывается засвидетельствовать ваш союз... Вас проводят, дети Пресветлой, – жрец с поклоном однозначно указал на выход.
Нас выставили в общий зал и оттуда на ступеньки Храма, где сверху, почти под самой черепичной крышей раскачивался одинокий светляк – Хали-бад город Немеса, и храму Мары явно не помешало бы побольше прихожан с дорогими подношениями.
Южная ночь была в самом разгаре, на небе зажглись звезды, теплый ветер овевал лицо. Точнее «холодный», «холодный пустынный ветер» по меркам южан.
Как же мне не хватало снега – сейчас бы загрести в ладони и растереть лицо.
Я обернулась к Иссихару – он стоял и смотрел на звезды, запрокинув голову в небо.
Молчал всё время и не вмешивался в переговоры – думал? Просчитывал? Когда он молчит – думает, и я надеялась, что он решит эту проблему, придумает что-то.
Он замолчал сразу, после того, как мы долго и со вкусом ругались на крыше, и его молчание значило только одно – думает, но… слишком долго.
