В неприветливом мире южного края, где царит жара и песчаные бури, разворачивается драма Блау. Когда с севера приближается катастрофа, герой должен встать перед невозможным выбором. Между долгом и выживанием, между прошлым и будущим, между истиной и её скрытием.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Белое солнце дознавателей» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В неприветливом мире южного края, где царит жара и песчаные бури, разворачивается драма Блау. Когда с севера приближается катастрофа, герой должен встать перед невозможным выбором. Между долгом и выживанием, между прошлым и будущим, между истиной и её скрытием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В неприветливом мире южного края, где царит жара и песчаные бури, разворачивается драма Блау. Когда с севера приближается катастрофа, герой должен встать перед невозможным выбором. Между долгом и выживанием, между прошлым и будущим, между истиной и её скрытием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Белое солнце дознавателей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– …птички затихли в саду… рыбки уснули в пруду… сладко мой птенчик живёт… нет ни тревог, ни хлопот…
Песня летела над пустыней, вплетаясь в стоны ветра, а я чувствовала, что все ханьфу – и нижнее и верхнее промокли на спине насквозь от ледяного пота.
Когда она развернулась ко мне и сделала несколько шагов вперед – я была готова. Бесполезный артефакт «лотоса» с которым я не знала, что делать, я бросила на колени, как и флейту – шекки близко, но даже им не успеть. Щелкнула пальцами, выплетая те же чары, что в Храме… если она сделает хоть шаг… хоть ещё шаг…. Я перережу ей все меридианы и заблокирую силу к псакам! И плевать на последствия…
Но старуха сделала ровно один шаг и щелкнула кольцами – купол схлопнулся с резким звуком и сразу стало темнее.
Один на один и никаких свидетелей. Если она сделает ещё шаг. Ещё только один шаг в мою сторону…
Но старуха не двигалась. Поправила рукава, отряхнувшись, выровняла осанку, и как ни в чем не бывало щелкнула четками – нефритовые бусины с оглушительным звуком ударились друг о друга.
Мы мерились взглядами несколько мгновений, пока она не опустила глаза, рассматривая лотос на моих коленях.
– Кастус Блау… – протянула она неожиданно, – мы недооценили изобретательность ума… суметь вырастить… и прислать к нам Рейну… которую мы сами… сами, – она залилась каркающим смехом, – пустили в гарем и открыли двери… Мы равны, девочка…
Я поджала губы и слегка повела пальцами – первые узлы плетений качнулись вперед в сторону старухи, запитанные так, чтобы вспыхнуть от слабого импульса силы.
– Мы – одинаковые, – произнесла она отчетливо, и обвела круг руками. Когда черные рукава взлетели в воздух – плетения почти сорвались с пальцев.
Псаки с тобой одинаковые, сумасшедшая карга! Или демоны грани!
– Мы – одинаковые, а потому – сможем договориться… Скажи, чего ты хочешь, девочка?
Она не делала и шага вперед – просто стояла и ждала. Моего решения.
Они хотели, чтобы я убила. Те, кто отдал приказ шеккам. Все решат, что старуху убила именно я. Что я вызвала и натравила их. Это то – чего ждут.
Кому мешают Кораи?
Или… чтобы умерли все? Умру я – обвинят Кораев, умрут они – обвинят меня, умрут все… и … обвинят шекков.
Всегда выигрывает третья сторона, и значит… раз старуха должна была умереть – она должна выжить."
"Я подняла глаза на черные строгие линии барханов на фоне более светлого неба, окружающих плато… то, что нет Зова, совсем не значит, что они – ушли.
И… Рейна клана Корай, убитая руками Блау – это совсем не то, что жаждет дядя.
– Договоримся?
Я наклонила голову набок, рассматривая старуху, и взвешивая варианты. Один, второй, третий. Смотрела на изломанные тела за её спиной. Тех, кто вечером выехал с нами из поместья, тех, кто вечером был ещё жив.
