Может, это было не совсем правильно с его стороны, но для меня приятно. Мама всегда участвовала в делах отца, являясь его первым и лучшим советником. Правда, она и в Ледяные чертоги ходила, сражаясь с ним плечом к плечу, так как выбрала профессию стражницы Триалина.
Мне же еще предстояло стать специалистом в сфере, о которой мечтала с детства. Но, судя по тому, что в Рассветном, как успела рассказать свекровь, не было ни одного архитектора женщины, пробиваться к своей заветной цели, похоже, придется с боем. Однако сейчас о трудностях думать не хотелось. Я, словно подросток, попавший в музей, завороженно разглядывала массивный стол, два кресла, ряд стульев вдоль стены и книжные шкафы из темного дерева, украшенные причудливой резьбой, которая добавляла мебели оригинальности, но не делала ее вычурной. А еще с любопытством рассматривала каменную подставку в виде свернувшейся клубком виверны, на спине которой переливался золотисто-оранжевыми цветами магический шар, используемый эррисарами для связи с предводителями других крыльев.
В него, как и в большинство артефактов, созданных магами Триалина, был заключен стихийный дух из источника эскалибриума. По похожему принципу создавалась и моя летающая доска, способная парить благодаря магии Виры, и дух бала, обитающий в театральной маске, он просыпался раз в три года, чтобы помочь организовать грандиозный снежный бал. Но самым запоминающимся «живым» предметом в моей памяти являлся все-таки Сноуриш – волшебное зеркало миледи Индэгры, обладавшее даром прорицания. Именно оно предсказало моему брату невесту из рода Андервуд, а потом вызвалось стать наставником маленькой Хельги."
"Пока я предавалась воспоминаниям, изучая обстановку кабинета, муж подошел сзади и, мягко меня развернув, прижал к краю своего большого стола, вынуждая чуть прогнуться в пояснице. Все занимавшие меня только что мысли моментально вылетели из головы, а вот любопытство, напротив, осталось. Только сейчас его целью был не магический шар и интерьер эррисарского кабинета, а сам эррисар, медленно склонявшийся ко мне. Осмелев, я осторожно коснулась рукой его скулы, с удовольствием отметив, как полыхнули белым серебром его глаза, выдавая эмоции. Затем провела подушечками пальцев невидимую линию до уголка мужского рта, чтобы дразнящим движением скользнуть по нижней губе и тут же отклониться назад, почти касаясь лопатками деревянной столешницы, когда супруг попытался поймать в плен поцелуя сначала шаловливый пальчик, а потом и мои губы. Но что-то я все-таки не учла, потому что уйти от расплаты оказалось очень сложно, будучи вжатой в стол.