— Ладно, пойду одеяло принесу и чай в термосе. Может отпоим.
— И водки купи. С водкой точно отпоим.
— Кстати! И разотрем. Точно. Сейчас все будет.
В следующий раз я очнулась от шипящего голоса:
— Какого хрена она в таком состоянии?
— Так мы думали, на день ее заныкаем, ну крайний случай на два, и кокнем.
— Не кокнем. Громов заглотил наживку, все идет по задуманному, — шипел заказчик.
Я услышала шаги и прикрыла глаза, силясь в щель между век и ресниц рассмотреть этого подонка.
У самой кровати он вляпался модным ботиночком в тряпку, на которую я мочилась, не в состоянии доползти до ведра.
— Твою мать! — отчётливее произнес мужчина и вздернул брючину, чтобы не запачкать дорогие штаны.
Он отошел, издали оценив мое состояние.
— Дотяните ее еще на пару дней. Громов ложится под нож, и оттуда уже не встанет, а Кунин тоже неровно дышит по девчонке. Если не сможем прихлопнуть Руслана очередной девственницей, подсунем ему эту. У него есть к ней личные счеты. А потом я ее сам прикопаю, тварь.
Меня бросили на кровать, как тряпичную куклу и все вышли из комнаты.
Я пережила приступ кашля и свернулась в калачик под принесенным одеялом. Отключиться мешала какая-то мысль...
Что меня убьют, когда стану не нужна? Страшно, но тревожило что-то другое…
Что могут отдать меня Руслану? Да я сейчас обрадовалась ему, как самому близкому человеку!
Что Андрея попытаются убить на операции? Я бы зарыдала, потому что внутри все обрывалось от боли и бессилия, но почему-то грела мысль, что если уж нам суждено умереть вместе, то там, на небесах, мы обязательно встретимся.
И все равно что-то не давало отключиться. Что-то важное.
Бандиты вернулись.
— Разливай. Выпьем по стопарику, потом ее натрем.
— В нее тоже влить надо, — согласился второй.
А дальше начался какой-то ужас, когда два мужика стягивали с меня одежду в холодном помещении, лили водку и размазывали руками, похабно хватая за груди, задницу, залезая между ног.
— Сочная, бля…
— Нахрен только распаковали, — согласился второй.
— Можем и присунуть, никто же не узнает.
Я замерзала, сознание отключалось от ужаса предстоящего, но именно это меня и спасло. Очнулась, когда горло обожгла влитая водка.
— Черт, не надо было раздевать. Сейчас хрен напялишь на нее эти шмотки.
— Так не напяливай… Ага, очухалась. Слушай, давай завернем ее в одеяло и пусть в нем лежит.
Так меня и спеленали, оставив валяться на постели. Пока не допили бутылку водки, не ушли, а я боялась пошевелиться, чтобы не напомнить о себе.
