Что сестра вляпалась в долги, сама напросилась на яхту, сама старалась охмурить боссов, сама оставила беременность, чтобы устроить личную жизнь. Но сейчас она словно пылала местью за совершенное с ней насилие!
— Ты же сама подписалась на корпоратив? За что им теперь мстить?
— Не хочу я, понимаешь? Не хочу всего этого. Лучше бы я тогда таблетку выпила и осенью поступала в универ…
— А чего не выпила?
— Да, Валька…
Марина вздохнула. Я осторожно взяла ее за руку и отвела на кухню.
— Валька науськала, что это счастливый билетик, я и повелась.
Представляешь? Приехать в столицу и за год устроить свою личную жизнь, жить в хоромах, не считать денег, которые тратишь на что хочешь… Сказка же? – спросила меня Марина и сама же себе ответила: — Сказка. И я купилась. А теперь думаю, что с родами, с маленьким ребенком, со всеми этими тестами, нарвусь, например, на Руса или того же Громова, а они швырнут мне в лицо деньги и скажут: избавься от него. Или себе заберут. А я…
— А ты? – эхом переспросила я.
— Я не хочу отдавать им малыша, — сестра вцепилась мне в руку, впервые признаваясь в обуревающих ее страхах.
– Мне все равно чей он, потому что он мой!
Маринка осталась дома, я не пустила её к алчной Вальке. Кто ее знает, чем она еще голову сестры засрёт? Может науськает теперь продать и ребенка подороже, обосновывая, что Маринка себе еще одного родит?
Я поняла главное, от Вальки сестру подальше держать надо.
Мы легли вместе на раскладное Маринкино кресло, долго еще шептались, договариваясь, что если Руслан окажется отцом, то мы ему ничего не скажем, и сами как-нибудь поднимем малыша.
Устроим в садик, будем отводить и забирать по очереди. А Маринка на следующий год поступит учиться, пока я на фирме зарабатываю деньги.
Под вопросом осталась мамка. Говорить ей или нет?
Но уснули мы, решив пока ничего маме не рассказывать. Вряд ли она обрадуется, что Руслану, что Гоше-шалопаю. С последним вообще чего-то решать надо. Ведь балабол! Разболтает раньше, чем я доберусь до Громова!
* * *Утром я проснулась от того, что кто-то стоял надо мной и в упор разглядывал.
Я проснулась и вскрикнула, не сразу узнав Гошу, и не сразу вспомнив, какого фига он тут делает.
— Значит не сон, — хрипло констатировал он. – Подвинься.
— Зачем? – прохрипела я в ответ спросонья.
— Решать будем, что с вами делать.
Я сдвинула ноги, позволяя Гоше примоститься на краешек кресла.
— Сейчас едем в лабораторию и проверяем меня и Васю.
Я кивнула, скосив глаза на заворочавшуюся Маринку.
