– Что происходит?
Вместо текста романа Сергея Капустина по экрану бежала бесконечно повторяющаяся фраза: «Умный кролик сел за столик, посидел одно мгновенье – написал стихотворенье: Умный кролик сел за столик…» – и так десятки, сотни, тысячи раз.
– Что это за ерунда? – повторила Алена, тупо глядя на экран.
– «Кроличья лапка», – ответила я со знанием дела.
– Вирус такой. Поражает текстовые файлы. Посмотри – все файлы стерты или только этот?
Алена проверила остальные файлы и убедилась, что, кроме романа Капустина, ни один текст не пострадал.
– Вот дрянь, – проговорила она, отодвинувшись от экрана. – Ведь у нас специальный человек занимается компьютерной безопасностью, большие деньги, между прочим, получает!
– Значит, зря вы ему платите.
– Но теперь, выходит, этот роман вовсе пропал! – дошло наконец до Алены. – Остался только тот экземпляр, который взяла Галка Куликовская…
Она вскочила, и мы снова побежали в художественный отдел.
– А Галка не возвращалась от шефа, – сообщила нам худосочная ассистентка главного художника.
– Ничего себе! – удивилась Алена. – Что может шеф так долго с ней обсуждать? Она же не начальник отдела и не топовый автор!
Мы покинули художников, прошли по коридору до круглого холла, в который выходила дверь директорского кабинета. Стены этого холла были увешаны фотографиями директора, мрачного человека с квадратной челюстью. На этих фотографиях он был запечатлен с известными и высокопоставленными людьми – знаменитыми писателями, крупными политиками и чиновниками.
Приглядевшись к одной из фотографий, я увидела директора рядом с Львом Толстым.
– Мариночка Ивановна! – обратилась Алена к строгой женщине лет сорока, которая сидела за стойкой перед дверью кабинета. – А что, Галя Куликовская все еще у Игоря Трофимовича?
– Куликовская? – холодно переспросила та. – С чего вы взяли? Что ей здесь делать?
– Как – что? – удивилась Алена. – Разве он ее не вызывал? Она говорила, на три часа…
– Во-первых, сейчас уже четыре, – строго ответила Марина Ивановна, – во-вторых, Игорь Трофимович сегодня никого не вызывал, потому что он с обеда у Петра Порфирьевича! – И она выразительно подняла глаза к потолку.
– Ясно, – удивленно пробормотала Алена, отступая к выходу. – То есть ничего не ясно… – проговорила она, когда мы оказались в коридоре. – Значит, Галка мне наврала… Но зачем?
Я молчала, хотя какие-то мысли на этот счет начали появляться у меня в голове.
– Вот черт… – Алена переменилась в лице.