Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Рыкнув, Джон отправился на свою постилку, прекрасно зная, что с появлением в доме крошечного человечка, требовательного и кричащего, ему вход везде, кроме кухни, заказан. Пес улегся и, закрыв глаза, решил пождать, когда милейшая баба Аня перестанет изображать из себя музыканта-универсала и придет на кухню. Тогда можно разжиться колбаской или кусочком сырого мясца. На удивление, ребенок быстро перестал плакать, стоило прийти матери. Но добрая баба Аня на кухню не вышла, и Джон, стащив со стола сырное печенье, проглотил его не жуя, а потом уснул.
– Не проси, Джон, – строго предупредила она. – Антошку разбудишь.
Она прошла в спальню, а пес, набравшись нахальства, потрусил следом.
– Звали тебя сюда, – добродушно фыркнула Элка, укладывая сына рядом с собой.
«Ну и что, как нельзя? Вас охранять надо, – ответил недовольно Джон. – А брать ребенка в кровать тоже не положено!»
– Он проснется и уж тогда никому спать не даст, – отмахнулась Элла и добавила снисходительно: – Ладно, оставайся.
Обняв сына, Элла вдруг подумала о Владе. Полное ничтожество! Мало того, что после того единственного раза прятался, так и сегодня сделал вид, что еле вспомнил. Она, конечно, от неожиданности выставила себя полной дурой. Но в груди теплилась надежда, что легкомысленный фотограф Владислав через пару минут забудет о ее существовании.
«Все хорошо, – медленно проговорила она про себя. – Я – счастливый человек! А счастливые люди наслаждаются жизнью, строят планы, созидают. И тут без разницы, новый проект или пирожки на кухне. И как счастливый и самодостаточный человек, я не стану ни за кем бегать и умолять посмотреть в мою сторону.
