Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Элка, пробормотав что – то неразборчиво себе под нос, бросилась в зал и вернулась оттуда с сыном.
– Яблочко хочешь? – проворковала она малышу под нос и, усадив его в креслице, поставила перед ребенком блюдце с нарезанным кубиками яблоком.
Казаринов не сводя глаз наблюдал, как его сын берет по два – три кусочка и тянет их в рот.
– Элка, – повернулся он к матери своего ребенка. – Он так не наестся, только раскидает.
– А это не для кормления, – объяснила Элла. – Пальчиковая еда.
– А – а… – изумился Влад. – Лучше дать ему кусок мяса.
Элла рассмеялась и шутливо погрозила пальцем.
– Я никогда не думал, – задумчиво произнес Чижов, разглядывая веселую парочку, – никогда даже не подозревал, что вы в отношениях. Как давно вы вместе?
– В декабре два года будет, – на голубом глазу соврал Казаринов и, строго посмотрев на подчиненного, бросил устало: – Ты, конечно, хорош, Чижов! Наврал вальсятам с три короба, а разгребать мне.
– Почему я наврал? – удивился Игорь, даже не поняв, что шеф увел разговор в сторону. – Мы же так и договаривались…
– А разгребать все равно мне, – отмахнулся Казаринов и серьезно заметил: – Правда, Элла Владимировна моя хорошую идею предложила, – и, глянув в ошарашенное лицо Элки, продолжил: – Я вот второй день думаю, Эллочка. И, наверное, остановлюсь на твоем варианте…
Элла, чуть не подавившись бульоном, посмотрела с сомнением, а Игорь Чижов насторожился и даже есть перестал.
– Что за идея, Владислав Алексеевич? – азартно поинтересовался он.
И Казаринов, осторожно втянув в разговор Элку, принялся рассуждать вслух."
"Элла, почувствовав легкое раздражение, хотела было остаться в стороне, но Влад что – то придумывал, задавал вопросы Чижову и всячески советовался с ней, так что остаться в стороне оказалось невозможным.
– Я же говорил вальсятам, что у нас проект – бомба, – хохотнул Чижов на прощанье, – и не соврал!
Когда за ним закрылась дверь, Элла повернулась к Казаринову и печально заметила:
– Я не желаю, чтобы ты использовал меня. Ни в профессии, ни в личной жизни.
– А я только за, чтобы ты пользовалась мной.
