Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Понять, почему сестра боялась его? Причастен или нет к ее смерти?
– Хорошо, – кивнула она. – Сейчас уложу спать Антошку, и займемся.
Ожидая, пока малыш уснет, Казаринов разложил на столе тетради. Как ему показалось по тематике. Описания как прошел день вместе с планами, книгу благодарности с аффирмациями и лозунгами.
– Приступим, – заявил он Элле, когда она вернулась, и пододвинул стул для нее.
За те два часа, что они провели бок о бок, не удалось выяснить ничего. Но затея была не напрасной. Они сидели почти вплотную, и Казаринов даже чувствовал тепло, исходившее от Элки.
– Элла, ты дома? Помоги мне, пожалуйста!
– Иду, мама! – откликнулась она и ускользнула из расставленной Владом мышеловки.
Ему ничего не оставалось, как снова углубиться в записи сестры.
Но теперь он тщательно выбрал места, где упоминалась Понка, и сделал закладки.
Подготовив план действий, Влад зевнул.
«Нет, спать нельзя, – предупредил он сам себя. – Так все проспишь!»"
"Казаринов схватился за документы, привезенные Чижовым, и принялся их изучать.
– Хочешь чаю? – предложил он. – Я заварю.
– Давай попьем, – кивнула Элла.
А когда в пузатый чайник кинули заварку и какие – то сушеные травы и залили кипятком, раздался звонок домофона.
– У тебя постоянно гости. Мужчины, – недовольно хмыкнул Казаринов, уставился в окно, где по дорожке к дому приближались вчерашний доктор Лермонтов и высокий красивый мужик с завязанной в узел гривой светлых вьющихся волос, – Гоша Каземирский, мать вашу!
– Шли мимо, дай, думаем, зайдем, – хрипло возвестил Гоша.
