Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
– Чаем напоишь, Элка?
– Как раз вскипел. Мы пить собирались, – улыбнулась она.
– Мы? – удивился Ломакин, заглядывая на кухню, и, увидев Казаринова, заметил – У тебя гости, в ночи!
– Ломакин, купи селедку и ей пудри мозги, – отмахнулась Элка и раздраженно представила: – Влад, это Миша Ломакин, у него твой одноклассник жену увел.
– Конькова, – фыркнул Мишка, без стеснения усаживаясь к столу, – как всегда, емко и кратко. Только он ее у меня не уводил. Мы уже развелись тогда.
– И ты женился на отвратительной мымре, – Элка поморщилась.
– Мои стихи нравятся всей России, – напыщенно заявил Ломакин и, подняв крышечку чайника, потянул носом. – Ты опять коровий помет заварила, Элка? – пожаловался он и попросил сердечно: – Налей мне обычной заварочки, любовь моя!
Влад почувствовал, как внутри все передернуло от этой задушевной беседы. Даже захотелось подняться и дать в лоб доморощенной звезде. Но вспомнив про разные весовые категории, Казаринов счел за благо сдержаться.
– Как ваша нога? – участливо поинтересовался доктор Некрасов. – Воспаления нет?
– Легче, – прошептал Казаринов. – Тяжело ступать, но заживает.
– У этого пса хватка железная и зубы отравленные, – тут же встрял Ломакин. – У меня плечо полжизни заживало, чуть инвалидом не стал, – пожаловался печально. – Вот такие шрамы остались! – растопырил он пальцы. – Пришлось потом до локтя татуировкой забивать.
– Да у тебя плечо меньше, чем ты показываешь, – хмыкнула Элла.
– Если он ко мне сунется, ну или к Ромке с Ниной и Катей, я его точно пристрелю!
– Ты еще Цесаркина забыл, – хохотнул Некрасов. – Всю их семью перебрал.
– Этот крендель сам за себя постоит, – весело отмахнулся Ломакин. – У него тоже тату. Руны, как у Нинки. А у меня медведь. Ничем другим шрамы после этой собаки Баскервилей забить не получалось. Вот, смотри, – рыкнул он Казаринову и, стащив с головы свитер, показал левый бок, где на предплечье раскрыл пасть и обнажил два ряда острых зубов бурый медведь.
– Как живой, – заметил Казаринов. – Отличная татуировка!
– Еще бы чуть – чуть и выгрыз бы тебе Джоник сердце, – хмыкнул доктор.
– Молчи, Достоевский, – захохотал Ломакин.
Воспользовавшись моментом, Влад тихо шепнул Элле:
– Спроси его про Леонида. Они с Кристиной знали друг друга.
– Чокнулся, что ли? – шикнула на него Элла.
– Вы что там шепчетесь? – строго поинтересовался Ломакин.
