Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
– Двусмысленная фраза, Влад, – печально улыбнулась Элла. – Но если есть возможность пропустить это мероприятие, я ей обязательно воспользуюсь. Наври им там, что ребенок и все такое…
– Я не лгу, – резко бросил Казаринов. – Не путай меня с Кристиной. Или как вы ее там звали? Синди? Как прозвище в публичном доме…
– Полное сценическое имя твоей сестры – Синдерелла, – хмыкнула она. Влад схватился за голову.
– Блин, – проскрежетал он, смеясь, – а я этот… Золушкин брат…долбаный Золушок!
И вот теперь, сидя в кафе с говорящим за себя названием «Липа», Влад с интересом разглядывал подружек сестры.
– А Понка что не пришла? – ехидно поинтересовалась Розамунда. Мелкая курносая девица с выбритыми висками и фиолетовой челкой.
«Мальвина, твою мать», – мысленно ругнулся Казаринов, а вслух объяснил, улыбнувшись:
– Не захотела. Колхоз – дело добровольное. Кстати, девушки, а Павлика или Леонида никто не предупредил, что мы здесь собираемся? Они будут?
– Павлик сейчас на Сейшелах, – пробормотала Бэнкси, невыразительная блондинка.
– А, ну понятно, – хмыкнул Казаринов. – Творческая командировка. Понимаю! А может, и Леонид с ним отчалил?
– Павлик уехал с Анакондой, – пробурчала Розамунда, а товарки одарили ее злобными взглядами и зашикали, не стесняясь Казаринова.
– Любит зеленых змей? – невесело усмехнулся Влад.
– А вы знакомы с Яной? Так точно ее описали, – наивно заметила Бэнкси. – Она ужасно бледная и гораздо хуже Синди. Плохо, если теперь ей зал достанется. Тогда мы точно уйдем, да, девочки?
– Говори за себя, – цыкнула на нее Люда-Стрючок, коренастая шатенка, подстриженная под мальчика.
– Владислав Алексеевич, а у Кристины было завещание?
– Нет, – передернул плечами Казаринов, считая вопрос бестактным. – Она не собиралась умирать. Даже не болела ничем.
Он почувствовал легкий озноб, понимая, что ярость от деяний сестры смешивается с горечью об утрате той самой девочки, о которой он заботился с детства.
– Тогда зал перейдет к наследникам, – продолжала гнуть свое Люда и, глядя в упор на Влада, поинтересовалась жестко: – Какую плату вы установите за аренду?
– Еще не думал об этом, девчата, – печально улыбнулся Влад. – Но обязательно вам сообщу.
