Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Не ввязывай меня в свои авантюры! – Тут она заметила недавних посетителей и с ненавистью захлопнула окно, будто бы несчастная створка была во всем виновата.
– Поехали, отвезу тебя домой, – предложил Казаринов. – Дорогой поговорим.
Мать, будто этого и добивалась, быстро кивнула, а потом по-хозяйски облокотилась на его руку, усаживаясь в высокий ЛендКрузер.
– Я не знаю, что добивается подельник твоей дочери, – заметил Влад, – но чтобы спасти наш дом, придется обратиться в полицию. Я попрошу помощи у Дениса Цесаркина.
– Конечно, – милостиво кивнула мать. – У него еще мамаша странная. Народной медициной и йогой увлекается.
– Вы обе хороши, – пробурчал Казаринов, ловя себя на озорной мысли, что Цесаркин вряд ли получил у двух строгих судей оценку «десять». Ладно, экстерьер и койка, а вот родословная явно подкачала!
Он свернул в знакомый проулок и припарковался около родного дома. Помог матери выйти. И уже собрался вернуться за руль, но она остановила его.
– Давай попьем чаю, Владушек, – то ли попросила, то ли велела мать.
– Не могу, – пробурчал он. – У меня важные переговоры. С Гошей Каземирским. Хотим его в новом проекте задействовать, – спокойно объяснил Казаринов, предпочитая говорить на посторонние темы, но только не заходить в дом, не пить чай, ничего не выяснять.
«Дорога с односторонним движением, – подумалось ему о своих откровениях. – Ведь приходил же домой, делился тем, что считал важным, и всегда считал, что родные с ним искренни.
– Гоша? У него изумительные стихи и песни, – оживилась мать. И Казаринов испугался, что она начнет сейчас посреди улицы что-то декламировать. Но мать глянула на него жалостливо и попросила:
– Возьми у него автограф, пожалуйста!
– Не смогу, – не сдержался Влад. – Для тебя он точно ничего не подпишет. Твоя дочь умудрилась его шантажировать. Вдумайся, мама.
– Не говори так, – одернула мать. – Это все сплетни, а ты веришь.
– Я верю самому Каземирскому. А вот тебе и твоим дочерям – ни на грош.
– Мы старались для твоего же блага! – выкрикнула мать.
– Знаешь, все преступления мира совершаются под этим благородным девизом. И как только я слышу что-то подобное, мне хочется проверить, на месте ли мой бумажник и не отравлена ли еда.
