Владислав Казаринов выныривает из сладкого сна под звуки резонирующего мобильника. Валяется, раздумывая о том, стоит ли тряпаться и возвращаться к реальности или пусть телефон продолжает мучить его дальше. Но белый шум за окном внезапно перетекает через дверь — мир кажется будто погружается в вечный сумрак....
Приглашаю!
Мила думала, что сейчас наотрез откажется, но внезапно согласилась и кокетливо кивнула:
– С удовольствием!
– А цербер твой куда делся? – сумрачно поинтересовался Михаил, усаживаясь за столик в первом попавшемся им ресторане. – Суровый брат не заругается, что ты со мной в рабочее время любезничаешь?
– Он улетел, но обещал вернуться, – улыбнулась Мила и добавила, поморщившись: – Ты Владу не нравишься.
– Он мне тоже, – отмахнулся Ломакин и полез в карман за тренькающим сотовым. Увидел, кто звонит, и, быстро поднявшись, отошел в сторону.
– Да, Конькова, что случилось?
Следующий день, да и вся неделя не дали Казаринову никакого результата. Сложно искать иголку в стогу сена, а человека в Москве тем более. Ясное дело, что Элла не пойдет в Третьяковку с маленьким сыном или в Большой театр. Через того же Диму из «АМД» удалось связаться с полицией и проверить мини-гостиницы и квартиры, сдающиеся на небольшой срок. Но нигде Конькова Элла Владимировна не обнаружилась.
Казаринов аж подскочил, поняв, что не желает ни с кем делить саму Эллу.
– Мила, а где у нас Чижов? – хмуро осведомился он у сестры.
– У себя в кабинете, – отрапортовала сестра и добавила радостно: – Я ему только что кипу документов отнесла на подпись.
– Это хорошо, – хмыкнул Казаринов.
