В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Спайк вызверился:
— Вы, б… поганые! Не я ли просил вас не затевать сражения? Какого хрена… — И он тоже обложил их матом от последней до первой буквы.
«Авторитет» уважительно молчал. Спайк перевел дух и снова спросил:
— Что там у вас? Могу взять на борт людей.
Молчание. Он выждал немного и повторил запрос.
— С ума сошёл? — Спохватился «авторитет», — они же нас «заметут».
— Что? — Спайк посмотрел на него, как на муху, которая сначала села на блины, а теперь летает у него над ухом, — там люди.
— Там легавые! Они только что заставляли тебя играть в паровозик! Забыл?
— Паровозик и смерть — разные вещи.
— Но они этого захотели! Они не малые дети. Они сами выбрали свой путь. Что тебе ещё надо?
Динамики прямой связи зашелестели и в них появился незнакомый голос:
— Эй, Мартер, слышишь меня?
— Слышу, — ответил Спайк, — кто это?
— Старший помощник капитана Дубовец. Теперь я тут командую… Капитан погиб.
— Сожалею, но…, — он запнулся и повторил слова «Авторитета», — капитан сам выбрал свой путь.
— Оставим это. У меня остался один катер. Второй ты распотрошил. Я эвакуирую людей. Не стреляй, катер переполнен. Я собрал туда экипаж и заключённых. Без стрельбы обойдёмся?
— Обойдёмся, — ответил Спайк, — но радары не включать!
— Договорились, — ответил Дубовец и отключился.
Минут через десять, от корвета отделилась малотоннажная цель. Это был катер, на котором Дубовец эвакуировал заключённых и экипаж. Он сразу заработал двигателем на торможение. Ещё несколько минут и вдруг «SOS» вдруг оборвался.
Спайк повернул рукоятку гравируля и катер по пологой дуге начал отваливать в сторону."
"— Ты гений, — сказал «авторитет», когда стало понятно, что опасность миновала, — я — «Лесник». Это погоняло такое. А по настоящему зовут меня Джоном Глейзером. Только ты так меня не зови. «Лесник» я, а фамилию легавым оставь. Это для них.
— Зачем же сказал? — Спросил Спайк.
— Для информации, — он прошёл к сидению второго пилота и уселся, — ничего трогать, как я понимаю, нельзя, — и двумя пальцами указал на пульт, — отключить можешь?
Спайк покосился и качнул головой:
— Не могу.
— Жаль, — он убрал руки подальше от пульта и в пол оборота повернулся к Спайку, — а ты, как я понял, по масти у нас «Шакал»?
— Террорист я, — ответил Спайк.
— Во-во, я и говорю: «шакал». Так вашего брата воры зовут.
