В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Ещё дети у тебя есть?
— При чём здесь они?
— Я спрашиваю, ты отвечаешь, — грубо осадил его Блумфинг.
Крафт, скребя сердцем, претерпел и это:
— Есть. Сын. Три года.
— Ага, — Блумфинг чему-то обрадовался, — сейчас нам это на руку. Сделаешь так: в разговорах с сослуживцами обмолвишься, что Резидент предлагал помощь в воспитании твоего сына. Мол, есть у него связи и он может договориться, что твоего мальца устроят в хорошую школу. Ну и деньгами обещал помочь. А теперь всё прахом пошло. Но много не болтай. Разок, другой скажи — всё, больше к этому не возвращайся.
Он ещё говорил, когда Крафт начал меняться в лице. Он понял чего добивается «Кабан» и получил возможность воочию убедиться, что перед ним профессионал. Профессионал, не растерявший своих способностей за пять лет бездействия.
— И ещё, — продолжал Блумфинг, — хочу, чтобы ты усвоил одну вещь: мы работаем в одной команде, а значит никакой ревности по поводу того, кто командует не должно быть. Я соглашаюсь именно на таком условии.
Крафт хотел озвучить своё согласие, но «Кабан» возвысил голос:
— Я не привык проигрывать Дела, поэтому требую полного подчинения.
— Я согласен, — твёрдо сказал Крафт, — как будем держать связь?
— Обсудим, — сказал Блумфинг, поднимаясь, — сейчас пойду, сварю кофе и мы поговорим более предметно.
Вот и пойми этих разведчиков: то они руками-ногами упираются и не хотят браться даже за пустяковые дела, то чуть ли не сами лезут в Дело, прекрасно понимая, что шею в нём можно запросто свернуть.
Вообще-то, Блумфинга понять не сложно. Он сразу почуял, что Дело Мартера стоит его внимания. Ещё до суда, когда по телевидению сообщали о ходе расследования и кричали, что «террорист» должен быть наказан, Блумфинг не мог отделаться от ощущения, что стал зрителем хорошо разыгранного спектакля.
