В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Боишься, что если рот раскроешь, твои хозяева их достанут? Или думаешь, мы мстить станем? За твоих хозяев не скажу, а мы не станем. Не такие мы суки, как некоторые. Встать!
От его резкого окрика диверсант не вздрогнул и не испугался. Но приказу подчинился. Встал и молча уставился на Спайка.
— Пошли, — сказал ему Спайк, — покажу кое-что.
Копы надели на пленного наручники и Спайк сам повёл его наверх. Ничего не понимающий Бошу, пошёл за ними. Уже на улице, когда Спайк усадил пленного в «Фор-джип», спросил, что всё это значит.
— Поеду в больницу. Пускай посмотрит.
— Вряд ли, это он взорвал.
— Какая мне разница? Пускай посмотрит и подумает. Может, совесть у него есть.
— Какая там совесть, Спайк! Что ты говоришь?
Спайк пристально посмотрел на него:
— Ты когда у Регента служил, людей убивал?
Бошу нехотя кивнул:
— Убивал.
— А если бы тебя послали дом взорвать, взорвал бы? Только не врать!
С ещё большим нежеланием Бошу согласился:
— Взорвал бы.
— Вот и они так же, — ровным голосом произнёс Спайк, — но ты сейчас здесь и с нами.
— Я с тобой!
— Нет! — Отрезал Спайк, — я сам. Один повезу.
Он захлопнул дверцу и вывел «Фор-джип» со двора.
Возле больницы, ухватив диверсанта за шиворот, Спайк вытащил его из машины.
— Не вздумай бежать, — предупредил он, — пока ты со мной, у тебя есть шанс выжить. А если копы поймают, шансов не будет. Пошли!
На встречу вышел больничный охранник. Увидев Спайка, почтительно поздоровался и вернулся на своё место.
— Заходи!
Диверсант вошёл. Спайк зашёл следом и закрыл дверь.
Здесь было тепло. Посреди палаты стояла кровать, а рядом с ней — штатив с капельным прибором, да два табурета. Позади кровати, ближе к окну, торчал кислородный баллон с редуктором. От этого баллона, тянулся шланг к кислородной маске, которая скрывала под собой лицо десятилетней девочки.
— Привет, Саманта, — сказал ей Спайк, — не спишь? Надоело спать, наверно?
В знак согласия, она прикрыла глаза. Спайк повернулся к диверсанту и шёпотом сказал ему:
— Это твои коллеги, такие же наймиты, как ты рванули. Пять часов, она лежал задавленная кирпичами в собственной постели. Раненая, с перебитыми ногами и поломанными рёбрами.
