В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
— Но это война! — Заорал в трубку Кривой, на что Хортран усмехнулся:
— Кривой, ты говорил, что Спайк будет гарантом стабильности. А чтобы была стабильность, он должен защищать не только тебя. Если хочешь начать войну, начни. Посмотрим, что скажет тебе совет твоего клана. Крикс останется в подчинении Спайка, как и раньше. И давай, закроем этот разговор.
В этот момент, Кривой понял, что он в городе не хозяин. За короткий промежуток времени, он потерял способность давить на всех, на кого захочется.
Что делать? Он позвонил Пэсу и задал тот же вопрос.
— Ты сам этого добивался. Не с твоей ли руки, его поставили? Теперь, когда Спайк имеет власть, у тебя два пути: либо подчиняться, либо поднять мятеж. Но в мятеже я тебе не помощник. Из-за его власти, клан уже получил два миллиона чистой прибыли. Свалим Спайка — потеряем доходы. Нам за это по затылку так дадут, что все прошлые подзатыльники лаской покажутся.
— Но если его не поставить на место, он обнаглеет!
— Он уже обнаглел и он давно на своём месте.
— Ты серьёзно?
Пэс рассмеялся:
— Кривой, помнится, ты сам убеждал меня в этом. «Давай на Спайка поставим — он благородный», — твои слова? То, что сейчас происходит — это следствие этого благородства, за которое ты так ратовал. Что ж ты думаешь, во всём он будет благороден, а если ты начнёшь людей стрелять — он отойдёт в сторонку только потому, что ты даёшь ему сто сорок тысяч? Черта-с два! Так что кончай капризничать. Ты не маленький.
— На кафешках, — признался Кривой, — вдоль дорог понаставил.
— Вот видишь! — Пэс снова засмеялся, — а ты ссориться с ним собрался.
Они замолчали. Кривой витиевато выругался, чем снова рассмешил Пэса.
— Что смешного? — Спросил Кривой, — ты там где-то, а мне здесь прогибаться перед ним.
— Прогнёшься. Ничего с тобой не случится. Спайк для нас непотопляем. Драться с ним — это всё равно, что бить себя по морде. И даже не кулаком, а лопатой.
— Но рабов отпустить? Ты представляешь, сколько они стоят? Там их человек триста, если не больше.
— Да, — подумав, согласился Пэс, — это около двух сот тысяч долларов.
