В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
— Ага, — быстро согласился бомж, — но вдвоем мы им покажем!
От такого заявления, можно было бы посмеяться, если бы плакать не хотелось.
— За что они тебя? — Спросил Спайк.
— А ни за что. Они мою «коробочку» забрали.
Что такое «коробочка», Спайк уже знал. Речь шла о мусорной куче, что дымилась между домов. Место здесь было более-менее заселённое и в мусорной куче можно было кое-что найти. Следовательно, из-за этой помойки мог возникнуть конфликт.
— Будь здоров, — сказал Спайк и пошёл прочь.
Спасенный им бомж, засеменил рядом.
— Уходишь? Ты что? Здесь такое место! Тряпок всяких хватает. Я вон обувку нашёл, почти новую… Подошву только подвязал и ничего. Знаешь сколько ходил! А сухарей здесь валом. Я крысоловку сделал, так крысятину варил. Вдвоём мы их враз выгоним, а?
Спайк остановился. Бомж принял его за такого же помойника, как и он сам. Конечно, в темноте он мог ошибиться, но в принципе, Спайк понимал, что не многим от него отличается.
— Я с помоек не питаюсь, — раздельно произнёс он.
Помойник разочаровано отступил.
— Да? — потухшим голосом сказал он, — ну извини. Я думал… Жаль…
От его слов, Спайк вдруг засмеялся. Вроде бы ничего особо смешного-то нет, но ему стало смешно. Это было похоже на истерику. Он хохотал, привалившись к стене дома и не мог остановиться. Напряжение, которое копилось в нём этот месяц, вырвалось наружу. Бомж этого не понимал. Он стоял и растерянно смотрел на него.
— А чё смеёшься?
Спайк отмахнулся. А потом замолчал. Подошёл к нему вплотную и встряхнул за плечи:
— Ты хоть соображаешь, чего ты сказал?
Бомж был костлявый и худой.
— Нет…
— Да не дрейф, — Спайк чувствовал непонятное облегчение, — ты сказал «жаль» после того, как я сказал, что не роюсь в помойках. Понимаешь?
Бомж не понимал. Спайк ещё раз попытался объяснить:
— Понимаешь, я хожу в магазин, покупаю еду. Хлеб, сыр, иногда колбасу, а ты говоришь «жаль» будто в помойках рыться лучше, чем иметь деньги и ходить в магазин.
Бомж не понимал. Тогда Спайк отпустил его:
— Ладно.
— Куда?
А правда, куда?
— Ко мне, что ль, — подумав, ответил Спайк.
— Зачем?
— В гости, что ли. Угощу чем-нибудь.
— Пошли, — обрадовался бомж, — а далеко?
— Рядом.
Пока шли, бомж совался во всякие дырки, шелестел какой-то бумагой и пытался поймать дикую кошку. Для этого он швырнул в неё камень, но не попал и расстроился:
— Столько мяса убежало.
— Слушай, как тебя зовут? — Не выдержал Спайк.
— Аск.
