В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
— Пошёл отсюда, вонючий!
— Да погоди ты! — Спайк со знанием дела скрутил ей руки, — не вонючий вовсе. Дай сказать. Чего дерёшься?
Совсем скоро она потеряла способность сопротивляться. Спайк оседлал её и крепко держал за руки.
— Послушай меня. Я не сделаю тебе вреда. Скорее на оборот.
Лёжа на спине, Мирла соображала чего ему надо.
— Хочешь изнасиловать меня? — С вызовом выпалила она, — так я обоссусь!
— Хороший ход, — оценил её Спайк и присел на краешек стола, — только может быть, ты сначала спросишь, зачем я сюда пришёл?
— А ты мне не тыкай!
— Вот те раз! — Спайк театрально всплеснул свободной рукой, — ты что, старуха какая?
— Сам ты старуха! А тыкать не смей! Я дочь Виллиоти.
— Везёт же людям, — Спайк сокрушённо покачал головой, — а я не знаю, чей я сын. Сирота. Ни отца, ни мать не помню. Но кушать тоже хочу. Вот ведь какая штука.
Она растеряно моргнула. Парень казался странным и интересным.
— Так ты убивать меня не будешь?
— Нет, — ответил Спайк.
— И насиловать не будешь?
— Не буду.
— Ах, не нужна? — Она снова попыталась вырваться, да только бессильно молотила ногами по полу, — козёл вонючий… Пришёл тут… — И вдруг заорала. — Чего надо?
Спайк развеселился. Эта взбаломошеная особа ему определённо нравилась. Он забыл, что, явившись сюда, подверг себя немалой опасности. Он сидел, смотрел на неё и улыбался.
— Что лыбу, гад, давишь? — Мирла рассвирепела и, чувствуя бессилие что-либо сделать, пригрозила, — сейчас плюну в глаз!
— Можно, я тебя отпущу, — примирительно спросил Спайк, — не возражаешь?
— Отпусти, — тем же тоном ответила она и вдруг улыбнулась, — а то расселся тут.
Спайк отпустил её руки. Она пошевелили пальцами и неожиданно шлёпнула его по щеке:
— Что б не наглел, козёл мохнатый! Слезь с меня! — Она дёрнулась от нетерпения, — слышишь, а то ещё дам!
Спайк встал и отошёл в сторону. Мирла поднялась и повернулась к нему спиной:
— Отряхни меня!
Можно подумать, что пол такой грязный, что в этом есть необходимость.
Спайк счёл, что надо заупрямиться:
— Ещё чего!
Она повернула к нему голову:
— Так, да? Ну ладно, — она взяла и скинула халат, оставшись перед ним в одних трусиках. Должно быть это представлялось, как некая месть за его непослушание.
Мирла долго трясла халат, выбивая из него воображаемую пыль.
Спайк стоял и терпеливо ждал, когда ей надоест это занятие.
Надоело.
— Что тебе надо? — Спросила она.
