Ну, конечно, и деревянные гвозди сразу упали в цене, и куда мы с ними ни совались, нигде не могли получить больше двадцати пяти центов за бушель.
— Мать пресвятая! Только двадцать пять центов!
— Но мы были не такие дураки, чтобы отдать их по такой цене, когда на месте, в Бостоне, они обошлись нам дороже.
— Еще бы! И что же вы с ними сделали?
— Сперва, мистер Тигг, мы были совсем убиты — и я и мой компаньон — и не знали, что предпринять. Но я подумал хорошенько и нашел выход, сообразив, как нам получить за эти гвозди по пятьдесят центов за бушель.
— Как же это?
— Ты видел когда-нибудь башмачные гвозди?
— Я думаю! Разве не ими подбиты наши сапожищи, чтобы им пропасть!
— Вот-вот, только новые они бывают белее.
— Да, я, помню, видел один раз в Нью-Йорке целую бочку таких гвоздей.
— Их обычно держат в бочках. А на что, по-твоему, они похожи?
— Как сказать… Пожалуй, больше всего они напоминают овес. Да, овес, конечно.
— А если бы у них оба кончика были острые, они бы на него еще больше были похожи, а?
— Да, пожалуй.
— Так вот именно это и пришло мне тогда в голову.
— И что же вы сделали?
— Заострили вторые концы у всех гвоздей и продали их вместо овса!
Ирландец совсем онемел от удивления и несколько секунд молча глядел на янки, не зная, верить ему или это просто очередная шутка приятеля, который уже не раз водил его за нос.
Тот глядел на него с невозмутимой серьезностью. Картина была чрезвычайно комичная. Нам стоило немалого труда не расхохотаться, глядя на эту пару, но желание услышать, что будет дальше, заставило нас сдержаться.
— Врешь! — выдохнул, наконец, ирландец.
— Я говорю чистую правду, Патрик. Понимаешь ли, в то время овес как раз продавался по пятьдесят центов за бушель, и это покрывало наши расходы и даже давало некоторую прибыль.
— Но как же вы умудрились заострить кончики всех гвоздей?
— Это было нетрудно. Я придумал специальную машину и быстро провернул их через нее. После этого я сам не мог отличить гвозди от овса.
— Да-а, теперь я понимаю. Вот это штука! Ха-ха-ха!
Ни Уингроув, ни я не могли больше сдерживаться, и наш дружный хохот ответил, как эхо, на смех ирландца.
С громким криком: «Индейцы!» — оба солдата вскочили на ноги и бросились в кусты, как испуганные кролики, побросав и вертелы и недоеденное мясо. В одну секунду они скрылись из виду, и я тут же пожалел о нашей неосторожности, боясь, что теперь нам не удастся их догнать. Но в этот критический момент мне пришло в голову подать им наш старый мексиканский сигнал, и я с радостью услышал двойной отклик на него. Вскоре из листвы высунулись две курносые физиономии и послышались два удивленных возгласа:
— Да это капитан!"
"Долгих объяснений не потребовалось.