Озадаченный сперва несоответствием тона и содержания этой речи, я, однако, сейчас же сообразил, что Верный Глаз что-то задумал, и поспешил повиноваться его указаниям. Менять выражение лица мне не пришлось: оно было достаточно негодующим, пока я подозревал стрелка в измене. Поэтому, продолжая сохранять тот же вид, я только закрыл глаза, зная, что пули только поцарапали мои ноги.
— Отлично! — по-прежнему громко и злобно закричал янки. — Теперь постарайтесь немного опустить правый локоть, чтобы мне легче было попасть в ремень. Они, кажется, связали вас одним куском ремня, и, если его где-нибудь перебить пулей, вы легко сможете освободиться. За холмом с той стороны всего один краснокожий. Ваша лошадь там. Бегите к ней, прыгайте в седло и неситесь отсюда во всю прыть. Готовы?
Проговорив это, Верный Глаз сделал шаг вперед и приготовился стрелять. План его был ясен. Я действительно был привязан к кресту одним куском тонкого ремня из сыромятной кожи. Такие путы легко было сбросить, перерезав их всего в одном месте. Лошадь моя, вероятно, действительно находилась за холмом, потому что впереди ее теперь нигде не было видно. Бросившись сразу в ту сторону, я мог добежать до нее раньше, чем меня перехватят индейцы. А в таком случае спасение, конечно, было возможно!
Глава LXV
МЕТКИЙ ВЫСТРЕЛ
Как ни трудна была задача, стоявшая перед Верным Глазом, я не сомневался, что он с ней справится. Янки славился своим искусством, и говорили, что он никогда не даст промаха. Я сам не раз видел, как он сбивал птицу на лету. Искусство Верного Глаза давало мне надежду, что задуманный им план удастся, и потому, повинуясь его просьбе, я сделал рукой резкое движение книзу. Оно выглядело, как проявление ярости, вызванной речью мнимого изменника, — по крайней мере, так его восприняло большинство окружавших янки индейцев. Его слова, произнесенные по-английски, были им непонятны, но жесты почему-то вызвали подозрения Кровавой Руки."
"— О чем это желтоволосый говорит с пленником? — спросил он по-испански. — Пусть будет поосторожнее, а то мы и его сделаем мишенью для воинов арапахо.
Верный Глаз ответил на ломаном испанском языке — он недаром участвовал в мексиканской кампании:
— Великий вождь, я сказал, что собираюсь посчитаться с ним. Черт его возьми! Когда я служил в армии, он был моим начальником и однажды приказал меня выпороть. Теперь я рад, что могу отомстить, — вот что я ему говорил.
— Ак! — проворчал дикарь, видимо, удовлетворенный этим объяснением.
— Ну, капитан, приготовьтесь! — свирепо заорал Верный Глаз, снова прикладывая ружье к плечу. — Не бойтесь, я вас не задену. Ремень хорошо виден, а пуля у меня большая. Уж как-нибудь она его перебьет! Сейчас попробуем.