— В этом я уверена! Какой красавицей она стала! Не удивляюсь, что вы полюбили ее, сэр. А знает ли она, что я тоже здесь?
— Нет еще. Я не рискнул сообщить ей об этом, боясь, как бы она в порыве радости не рассказала о том, что вы живы, вашему отцу, да и Стеббинсу тоже."
"— Вы правы: это было бы рискованно. Сестра не должна знать о моем присутствии, пока мы не предупредим ее, что о нем надо молчать. Что же вы собираетесь делать дальше?
— Я пришел посоветоваться с вами. Если нам удастся сообщить Лилиен о вас, она, вероятно, сможет выбраться потихоньку из лагеря, и тогда под покровом темноты мы сможем немедленно бежать. Почему бы не сделать этого сегодня ночью?
— Конечно! — живо ответила Мэриен. — Чем скорее, тем лучше. Но как увидеться с ней? Может быть, мне пойти в лагерь? Тогда…
— Напишите ей письмо, если хотите, а я…
— «Если хотите»!.. Скажите лучше «если можете», сэр. Я не умею писать. Отец мало думал о моем учении, а мать не думала совсем. Так что, увы, я неграмотна и не могу написать даже собственного имени.
— Это ничего не значит. Продиктуйте мне то, что вы хотели бы сказать сестре. Карандаш и бумага у меня найдутся. Если Лилиен прочла первую записку, она, конечно, уже настороже, и мы найдем случай передать ей это письмо.
— А она-то уж найдет случай его прочесть. Пожалуй, это самый лучший выход из положения. Ведь Лилиен не могла забыть меня. Наверное, она послушается совета старшей сестры, которая ее так любит.
Вынув карандаш и вырвав листок из записной книжки, я приготовился писать.
Девушка опустила голову на руку, словно собираясь с мыслями, и начала диктовать.
— «Дорогая сестра! За меня пишет друг, которого ты знаешь. А говорит с тобой Мэриен, твоя сестра. Я жива и здорова и нахожусь здесь вместе с друзьями. Мы приехали сюда, переодевшись индейцами. Мы решились на это только ради того, чтобы спасти тебя от страшной участи. Когда ты прочтешь это письмо, не показывай его никому. О нем не должен знать даже…»
Она запнулась. Ей мешала говорить жестоко растоптанная дочерняя любовь. Голос Мэриен дрогнул, когда она чуть слышно произнесла слова «наш отец».
— «Милая Лил, — снова, уже тверже, заговорила она, — ты помнишь, как я любила тебя? Так же я люблю тебя и сейчас и готова отдать мою жизнь ради спасения твоей. Послушай же меня, милая сестра, и последуй моему совету. Как-нибудь ночью, лучше всего сегодня же, постарайся выбраться из лагеря. Беги от окружающих тебя негодяев, беги от отца, который, как ни больно это говорить, должен был бы защищать тебя, а на самом деле… Увы! Мне трудно выговорить то, что я думаю! Итак, сегодня, Лил! Завтра может быть уже поздно. Наш маскарад может открыться, и весь план рухнет.