Автор
В холодной атмосфере праздника, наполненной предвкушением грядущего обеда, патриарх семейства, знаменитый Тимур, делится радостной новостью: он не только ожидает ребенка с женой Ратмиром, но и готов объявить это всем присутствующим.
Надуюсь, и буду молчать, как дитя пяти лет от роду.
Мда…
– Те деньги… я один раз сказал отцу, что не брал их. И повторяться не буду. Не хочешь – не верь.
Какая разница, во что верю я?
Может, не одна я себя как ребенок веду? Ратмир тоже вот «один раз сказал», и ожидал, что ему поверят.
Глупо.
Отворачиваюсь от хмурящегося парня, когда мы проезжаем здание вокзала. На улице дождь, но мне даже сквозь его густую пелену видно, как на огромном экране торгового центра рекламируют предстоящий бой.
Ратмир Ревазов и Карлос Рей.
– Ладно, прости, это не мое дело, – поворачиваюсь к Ратмиру, чувствуя странные угрызения совести.
Хотя дело это мое. И я ему не верю.
«Уже подъезжаю. Буду рядом столько, сколько нужно» – читаю я сообщение Яна, и опускаю плечи от облегчения.
Лучше уж с двумя мужчинами под одной крышей, чем с одним.
– С кем ты переписываешься?
– С Яном, – честно отвечаю я, не успев подумать.
– Ааа, с этим твоим безответно влюбленным, – насмешливо тянет Ратмир, а я глаза закатываю презрительно.
Ох уж мне эта кривая мужская логика!
– Повзрослей, Ратмир, и мысли шире.
– Наивная девочка, – недобро улыбается парень. – Если бы ты была страшна, как атомная война, то я бы тоже не поверил в чистую и светлую дружбу. Скорее, я бы поверил, что этот Ян – извращенец. Но ты не страшная…
– Спасибо, – раздраженно перебиваю я. Спасибо на добром слове.
К дому мы подъезжаем в молчании, и машина Яна уже стоит у входа.
– Это ты его позвала?
– Да, – нагло отвечаю, и выхожу из такси.
И иду к дому не оборачиваясь.
Скорей бы закончился этот жуткий день, а завтра мы, наконец, будем рисовать с натуры.
Хоть это радует."
"– Вика, – бедняга-Ян, которого мы сегодня загоняли, выходит из своей белой Инфинити, и направляется ко мне. А затем смотрит мне за спину.
Лицо его остается прежним, приветливым, но я, как художница, отлично вижу оттенки. А в глазах правой руки Тимура оттенок неприязни смешан со штрихами опасения и украшен градиентом злости.
Красивая темная палитра.
Ратмира я чувствую, даже не видя. Спину покалывает от его взгляда, и я не понимаю – неприязнь я к нему испытываю, смущаюсь, радуюсь от этой странной близости?
Очень остро.
И капельку стыдно.
Запретно.
Никогда в жизни я не признаюсь в этих своих смутных чувствах никому, даже Юле.
Даже себе – так, чтобы до конца.
– Входите, – открываю дверь, и оставляю мужчин за спиной.
