Автор
В холодной атмосфере праздника, наполненной предвкушением грядущего обеда, патриарх семейства, знаменитый Тимур, делится радостной новостью: он не только ожидает ребенка с женой Ратмиром, но и готов объявить это всем присутствующим.
– Маша, – ехидно улыбаюсь, и отпиваю чуть остывший, но не потерявший своей прелести кофе.
– А я тогда Петя.
Из него Петя, как из меня Мария-Антуанетта: черноволосый, черноглазый, чуть смуглый. Нос с характерной горбинкой точь-в-точь как у моего мужа.
Явно с юга приехал.
Чем-то они похожи с Тимуром: острыми, четкими чертами лиц, тяжелыми скулами, и такими же тяжелыми взглядами. Оба по-своему красивы, но что до меня: я блондинов-викингов предпочитаю.
– Налюбовалась? Может, мне встать, и покрутиться? – приподнимает он бровь.
– В следующий раз, – залпом допиваю кофе, и поднимаюсь, намереваясь уйти.
Но нахал хватает меня за руку, и силой тянет на себя.
– Более уродливого обручального кольца я еще не видел, – морщится парень, рассматривая мой безымянный палец и подарок моего мужа.
– Чтоб ты понимал! Тоже мне, великий критик!
Кольцо, и правда, варварское: массивное, тяжеленное и увитое гроздьями драгоценных камней.
Фамильная ценность.
– Садись, блонди, я не кусаюсь. Мне и правда скучно, – отпускать мою руку парень не намеревается, несмотря на свою просьбу сесть обратно, и я сердито вырываю ладонь из его захвата.
Хочу развернуться, уйти.
Но зачем-то сажусь обратно за столик.
Он мне не нравится, слишком мужа напоминает. Но и домой не хочется.
Скрещиваю руки на груди в защитном жесте, и парень тихо смеется надо мной, разгадав мое смущение: ну вот что ему нужно от меня?
– Тебе никогда не хотелось рассказать о своей жизни чистую правду, без прикрас, блонди? – чуть склоняется качок над столом.
– Нет, лучше уж я с друзьями поделюсь личным.
И это моя ложь номер один.
– Врешь, – «Петя» подзывает официанта к нашему столику, и делает заказ – те самые коктейли, которые так настойчиво рекламирует промоутер у входа. – Давай поиграем?
– Во что?
– В правду, блонди. Давай поиграем в правду.
РАТМИРИду за ней – за этой девчонкой, за которой отец увивался, наплевав на маму, и злость берет.
Вот на эту тихоню он променял мать – яркую, красивую, и без памяти любящую его?!
До сих пор ведь любит, несмотря на все унижения, через которые ради него прошла.
Из клиники она направляется прямиком в бар. Ай да тихоня!
В тихом омуте…
– Давай поиграем в правду, – предлагаю ей, надеясь, что согласится.
Или что откажется.
