Автор
В холодной атмосфере праздника, наполненной предвкушением грядущего обеда, патриарх семейства, знаменитый Тимур, делится радостной новостью: он не только ожидает ребенка с женой Ратмиром, но и готов объявить это всем присутствующим.
– Мне сказали, что было бы неплохо и тебе пройти обследование. Мало ли…
– Ты в своем уме? – муж оборачивается, и слова его окрашены веселой злостью и недоумением, словно ему приходится с несмышленышем вести диалог. – Вика, напоминаю: у меня есть сын. Дело не во мне, а в тебе.
Естественно.
Так я и думала. Дело всегда во мне.
– Может, твой сын не такой уж и твой? – зло спрашиваю, и тут же жалею об этом, видя, как каменеет лицо Тимура от гнева.
– Я бы хотел, чтобы Ратмир был не от меня, но увы, – муж резко бросает галстук на кровать, – он от меня.
Знаю, я должна. Тогда отец с легкой душой перепишет на мужа землю, богатую золотом и драгоценными камнями, на Урале – именно это прописано в брачном контракте: развод запрещен, брак скрепляется ребенком, и все имущество переходит Тимуру Ревазову.
Зря я согласилась на этот брак.
– Тимур, я согласна на другую клинику, но ты тоже должен обследоваться, – решаю настоять на своем впервые за долгое время.
– А ты понимаешь, что у меня есть сын – доказательство того, что я мужчина? – напускается он на меня. – Внешне Ратмир – моя копия, к сожалению. Да и после его матери были женщины, которые…
Муж не договаривает, но я прекрасно понимаю, что он хотел сказать. Были и другие женщины, которые доказывали Тимуру, что он мужчина.
А я, жена, не могу.
– Я схожу к другим врачам, – соглашаюсь, понимая, что спорить бесполезно.
С Тимуром Ревазовым не спорят.
– Ну и не парься, – Юлька подмигивает, и переключает все внимание на бутерброд с красной икрой, аппетитно поблескивающей оранжевым. – Было, и было. Это жизнь, детка.
– Ты не понимаешь…
– Да ладно тебе, все гуляют от благоверных, – подруга не выдерживает, и надкусывает лакомство, но продолжает говорить с набитым ртом: – Я тебе еще раз говорю – это жизнь. И всякое случается. А муж твой – старик, так что ничего страшного.
Хм, и зачем я поделилась с Юлей? Чего ждала?
Вряд ли осуждения. Она подруга, и даже если бы и подумала что-то подобное обо мне – вслух бы не сказала.
Но поддерживать подобное, и оправдывать – это слишком. Хотя в среде художников измены – проза жизни. Творческим натурам постоянно нужно подпитываться извне: художникам от натурщиц, артистам от коллег по цеху, гримеров и костюмеров, и так далее.
