Автор
Когда казалось, что ты отступила от своего страшного прошлого и забыла о его призраках, жизнь преподнесла тебе новый поворот. Теперь ты не только должна избежать встреч с теми, кем больше не хочешь связываться, но и сохранить свою надежду на счастье в мире, где удача часто играет жестокие мелодрамы. Как ты будешь жить дальше после того, как почувствовала его руку — мужественный взгляд и хватка, от которого волосы дыбом поднимутся?...
А сколько сейчас, не знаю.
— Жесть, — вырывается из моего рта до того, как я успеваю подумать. — В смысле, там же ни супермаркета, ни больницы, ни доставки еды, наверное, нет, — быстро добавляю я и перевожу взгляд на Даню.
— Школы там тоже нет. Приходилось ездить каждый день в соседний поселок. В десяти километрах отсюда.
— Ясно, — растерянно произношу я, не зная, что ещё сказать. Я вдруг понимаю, что Кравцов привёз меня в своё место. Святая святых."
"— А вот тот дом, третий с конца, мой. Немного видно отсюда, если присмотреться.
Я беру в руки вещицу и подношу к глазам. Теперь четко могу рассмотреть крыши домов и даже сохнущее постельное белье на проволоке во дворе.
— Третий справа дом без крыши и окон — кажется, ты ошибся, Кравцов.
— Не ошибся, — сдавленно произносит он. — Там много лет никто не живет, поэтому неудивительно, что люди растащили все, что смогли.
В голосе Дани слышатся горечь и боль, поэтому я решаю больше не шутить и не язвить.
— Мне жаль, — возвращаю ему бинокль и грустно улыбаюсь я.
— Мы с Давидом планируем снести полностью дом и поставить там двухэтажный коттедж. Будет семейная дача когда-нибудь. С видом на реку. Все же здесь прошли лучшие годы нашего детства, и время от времени нас сюда тянет, — с ностальгией произносит он.
— Это отличное место для отдыха. А эта база тоже ваша?
— Ага. Наша с Серым игрушка, — по-доброму улыбается Даня. — У каждого пацана должна же быть отдушина. У кого-то тачка дорогая, у кого-то пушка, а у нас с Безруковым банька и рыбалка.
— Хорошо, что у вас безобидное занятие.
Снова молчим. Где-то в стороне слышится пение птиц. Я не тороплю Даню с рассказом. Ему нужно время. Не так просто делиться личным. Наболевшим.
— Отец умер, когда Ольке всего пять было, — продолжает он с грустью в голосе, и мне уже становится жаль и Олю, и маленького Даню, которые так рано остались без отца.
Даня замолкает, с грустью смотря в даль. Словно вспоминает что-то. Перебирает в памяти отрывки прошлого.
— Отец сети раскидывал, собирал улов, а мать утром с рыбой в город ездила.
