Автор
Валерия Константиновна выходит из кухни и на секунду задерживается у окна, ожидая, как Инна Павловна исчезнет. Но домработница не сдается — она решительно направляется к духовке и конфоркам, словно подчеркивая свою неумолимость. Валерия Константиновна понимает, что пора уходить, но перед этим хочет обсудить условия работы в новом графике....
Представляю, как неудобно было Лере перед родителями. Но она меня даже не выслушала, черт возьми!
Кое-как подняв себя, на ходу расстегиваю рубашку, зайдя в ванную, бросаю одежду в корзину для белья и, только когда ложусь на кровать, понимаю, что жены рядом нет.
«Наверняка ушла в гостевую комнату», – думаю и тут же проваливаюсь в сон.
Удивительно, но утром поднимаюсь бодрым. Дел сегодня невпроворот, только в первую очередь надо поговорить с Лерой.
Она в последнее время сама не своя. Может, не врут про женскую интуицию?
Спускаюсь в кухню, где Лера, не замечая меня, пьет кофе, листая что-то в телефоне.
– Доброе утро, Марат.
– Не такое уж и доброе, Тимур, – говорит друг, и его голос разносится по всей кухне. – На объекте с самого утра ревизия.
– А с рабочим что? – спрашиваю в первую очередь о состоянии парня.
– Жив, правда, из-за кровопотери остановка была. Если бы ты его не вытащил, МЧС бы вовремя… Ладно, все обошлось, ты, можно сказать, герой. Скоро приедешь?
– В течение часа постараюсь быть, – отвечаю, видя, что Лера уже прислушивается и бросает на меня взгляды."
"– Давай, Тимур, жду. Да не надо, Гриш, – кричит уже в сторону. – Я сейчас сам разберусь.
Взяв чашку, сажусь напротив Леры.
– Вчера что-то серьезное произошло? – спрашивает она.
– Меня ты почему-то слушать не хочешь, – киваю я, делая глоток Лериного кофе.
– А ты полез туда, – понимает Лера. – И вытащил этого парня. О чем ты думал? Если бы сам пострадал?
– Там надо было думать о человеческой жизни.
Лера задумывается, отвернувшись и вычерчивая что-то на столе. Я же все жду, что она мне ответит. Наконец жена поднимает на меня глаза.
– Тимур, ты, конечно, поступил правильно. Но я вчера была так расстроена.
– Лер, – накрываю ее руку своей, – прости.
