Автор
В Беременна поневоле мир мелькает между реальностью и сном: юбки, которые кажутся слишком короткими, встречи, где чувствуется что-то не то. Внутренние конфликты главной героини — это взаимодействие между новыми возможностями и давними обидами. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, создавая атмосферу предвкушения и тревоги, будто ты сам участник неизведанных переживаний....
Плотно сжатые, чтобы не наговорить лишнего.
— Наконец-то, — Покровский выдохнул свободнее и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. — Ненавижу галстуки!
— Тогда зачем надевал?
Я провела пальцами по гладкой, дорогой ткани галстука, бездумно обматывая его вокруг ладони. Движение успокаивало. Я зацикливаюсь на нём, чтобы не думать ни о чём другом.
— За стол переговоров садятся в галстуках, не так ли? — Покровский словил сухой горячей ладонью мой заход на очередной виток, останавливая. — Вернёмся к нашему разговору. Буду краток.
— Зачем? — спросила равнодушно. — Зачем тебе это? Кажется, ты говорил что-то о невесте…
— Она мертва. Погибла в автомобильной аварии, нажравшись перед этим «колёс», — грубо отетил мужчина. — Была беременна. Предположительно, от меня.
— Предположительно? — уточнила я
Покровский улыбнулся. Но больше всего его улыбка напоминала оскал.
— Милана считалась моей невестой. Но это не мешало ей быть первоклассной блядью.
— Только в комнате была не Милана.
— Да. Это была ты. Дальнейшее тебе известно. Это был краткий обзор. Без ответвлений и лирических отступлений.
—Ты хочешь оставить ребёнка, потому что я похожа на твою бывшую невесту?
Покровский усмехнулся.
— Похожа только внешне и только на первый взгляд, как я тебе уже говорил. Я люблю детей. У меня будет ребёнок. Это всё, что меня интересует.
— В это «всё» не входит моё мнение.
— Мнение входит. Протест — нет. Ты согласишься, — самоуверенно заявил мужчина. — У тебя не та ситуация, чтобы капризно морщить нос, отказываясь от выгодных предложений.
— Вот как? — поинтересовалась я.
— Я не идиот, Алёна Трофимова, и многое понял вчера, застав не очень приятную сцену у тебя в квартире.
— Думаешь, всё можно купить, Покровский?
— Арсений.
