Автор
В Беременна поневоле мир мелькает между реальностью и сном: юбки, которые кажутся слишком короткими, встречи, где чувствуется что-то не то. Внутренние конфликты главной героини — это взаимодействие между новыми возможностями и давними обидами. Здесь каждый шаг может изменить ход истории, создавая атмосферу предвкушения и тревоги, будто ты сам участник неизведанных переживаний....
Перед входной дверью в его дом я замерла, борясь со страхом и бешеным сердцебиением. Может быть, есть другой вариант?
— Проходи. Я настаиваю…
Покровский отвёл меня в спальню на втором этаже, поставил сумку рядом с кроватью.
— Уже поздно, — бросил взгляд на циферблат массивных часов. — Если тебе хочется разобрать вещи, рекомендую сделать это завтра.
Я отошла к окну, обняв себя за плечи.
— Что ещё? Теперь я твоя пленница, да?
— Если я скажу, что твой статус в этом доме зависит только от тебя, ты мне поверишь?
— Я тебе не верю.
— Тем не менее, это так. Я не причиню тебе вреда. Отдыхай. Ни о чём не беспокойся. Беременным вредно волноваться.
Первая ночь прошла очень плохо. На новом месте мне плохо спалось. Я постоянно просыпалась.
В голове крутились разные мысли. И о своём незавидном положении, и о ребёнке, которого мне придётся оставить.
Вынашивать его в течение девяти месяцев…
Каково это — знать, что в тебе день ото дня будет расти плод насилия и нежеланной связи?
Каково это — понимать, что отец ребёнка кажется не таким монстром, как я о нём думала?
Рано утром я проснулась от щекочущего прикосновения.
— Что ты здесь делаешь?
21. Алёна
Покровский улыбнулся мне приветливо и отодвинулся. Но продолжать сидеть на кровати. Он уже был дет по-деловому и собран. Опять белоснежная рубашка и чёрный костюм.
— Пришёл пожелать тебе доброго утра. Завтрак уже в столовой. Составишь мне компанию?
— Зачем ты вошёл?
Арсений улыбнулся.
— Ты была такая милая, пока спала. А сейчас набрасываешься на меня с обвинениями?
Он прогулялся медленным взглядом по мне, задержавшись на груди. Я поспешно подтянула одеяло, чтобы скрыть напряжённые соски, выделяющиеся под тканью сорочки.
— Вставай. Мне нужно отвезти тебя в клинику.
— Выйди, пожалуйста. Или у меня нет личного пространства?
— Ты не обозначила границы, — склонил голову на бок Арсений. — И не закрыла дверь.
Честно говоря, не помню.
— Не буду тебя смущать. Дождусь внизу…
Своим появлением Покровский уже смутил меня и ввёл в краску. А ещё дал понять, что всё будет идти по его плану — и никак иначе.
Я умылась и переоделась. Спустилась в просторную, светлую столовую.
— Садись, Алёна. Не знаю, чем ты привыкла завтракать. Но надеюсь, голодной не останешься.
