Автор
Утро начинается как всегда: звуки хлопающих штор и шагов сменяются мягким журчаньем воды из унитаза. Я распущу волосы по плечам, медленно наденю свой стильный халат - тот самый, который делает меня неотразимой среди моих коллег. Глаза уже слипаются от недосыпания, и первым делом я думаю о том, чтобы наконец-то уснуть в своей мягкой постели, где нет ни криков пациентов, ни шороха медицинского оборудования....
На экране светится номер заведующего отделением и легкий холодок тут же проходится по моему позвоночнику. Набравшись смелости, снимаю трубку и почти глохну от его крика:
— Кудряшова, ты почему не на рабочем месте?!
Неужели у Дашки не получилось выкрутиться? Я просила прикрыть меня, но если шеф решит до чего-то докопаться, то не спасет ровным счётом ничего.
— Извините меня, Валентин Сергеевич, я по семейным обстоятельствам отлучилась с рабочего места.
Он громко сопит в телефонную трубку, наверняка задыхаясь от гнева:
— Завтра ко мне с объяснительной! Будем решать, что делать с тобой дальше, Альбина.
Его тон не сулит мне ничего хорошего, но сейчас лишиться работы для меня не равно лишиться ребёнка, поэтому я даже не думаю возвращаться назад и объясняться перед ним. Потом как-нибудь решу, когда разгребу свои личные проблемы.
Спустя час я оказываюсь у двери своей квартиры. Руки дрожат, пока я ищу ключи в сумке. Связка падает на пол и только с третьего раза мне удается воткнуть нужный ключ в нужную замочную скважину.
Мама стоит у окна и качает дочку на руках. Бросает на меня рассерженный взгляд, потому что я прервала её ритуал укладывания. Тихонько прикрываю за собой дверь и, прислонившись спиной к стене, бесшумно опускаюсь на пол.
* * *— Они сделали несколько фото и ушли, — произносит мама, наливая в тарелку ещё горячий борщ.
Мне дышать не хочется, не то, чтобы есть, поэтому я просто размешиваю сметану ложкой, не прикасаясь к фирменному блюду мамы.
— Сказали, что фото нужны для того, чтобы передать отчёт начальству, — продолжает она. — Мол обстановка для ребёнка хорошая, условия замечательные. Ребёнок чистый, сытый и купается в любви и ласке.
— Они ещё и Вику фотографировали? — возмущаюсь я, откидывая ложку."
"— Без лица, — уточняет мама. — Я проверила.
— Чёрт! Вот же гадство, — нервно поднимаюсь с места, подхожу к окну.
— А нужно было не уходить от него, — вкрадчивым голосом начинает мама. — Пока Громова не было, у вас в семье было всё хорошо. Стоило ему появиться в вашей жизни, как полезли все беды словно пчёлы на мёд.
— Перестань, мама! — прошу, повышая голос.
Выхожу из кухни, беру из сумочки телефон и, закрывшись в ванной комнате, в очередной раз набираю его номер.
