Автор
Утро начинается как всегда: звуки хлопающих штор и шагов сменяются мягким журчаньем воды из унитаза. Я распущу волосы по плечам, медленно наденю свой стильный халат - тот самый, который делает меня неотразимой среди моих коллег. Глаза уже слипаются от недосыпания, и первым делом я думаю о том, чтобы наконец-то уснуть в своей мягкой постели, где нет ни криков пациентов, ни шороха медицинского оборудования....
Ты уснул, но среди ночи… пришел ко мне в комнату и…
— Что «и»? — ещё больше раздражаюсь я.
— В общем, у нас был секс, — закусывает пухлую губу и мотает прядь белокурых волос на указательный палец.
— Врешь, — сразу же повышаю голос я.
От собственного крика начинает ещё больше болеть голова. Но сейчас неожиданно становится пофиг, потому что телефон вибрирует в моих руках несколько раз и высвечивает номер Кудряшовой.
— Да нет же, — упрямо мотает головой Соня. — Вот, посмотри.
Она подходит к кровати и, отодвинув угол противоположной стороны одеяла, показывает мне следы засохшей крови.
Глава 39.
Илья.
— Выйди, — приказываю Соне, потому что телефон в моих руках начинает вибрировать ещё раз.
Это опять звонит Альбина и не ответить ей я не могу даже при такой абсурдной ситуации. Пока не знаю, что ей скажу и стоит ли вообще что-нибудь говорить, потому что мысли в моей голове разлетаются в разные стороны и мне стоит огромных усилий, чтобы собрать их воедино и понять, что слова Сони нужно ещё подтвердить.
Орлова хмыкает, разворачивается на сто восемьдесят градусов и, виляя бедрами, выходит из комнаты.
— Слушаю, — снимаю трубку, как только за ней закрывается дверь.
— Илья, я звонила тебе весь вечер и целое утро, — слышу взволнованный голос Альбины. — Что-то случилось?
— Прости, что не отвечал, Кудряш. Я тебе позже все объясню, ладно?
Блядь, блядь, блядь… Мои просьбы звучат так странно, учитывая то, что я только что проснулся в чужой постели обнаженным и пока не могу оправдать даже самого себя.
— Ладно, — произносит Альбина поникшим голосом и неожиданно начинает… плакать.
Последний раз при мне она плакала, когда узнала о диагнозе Полины. Это были слёзы отчаянья, когда ты не знаешь, чем помочь собственному ребёнку, которого носишь внутри себя. А потом Кудряшова плакала, когда родила. Слёзы, смешанные с истерикой, когда нужно принять реальность какой бы суровой и настоящей она не была.
"— Я сдаюсь, Илья, — произносит, всхлипывая. — Будет невозможно справиться без тебя.
Ощущение такое, будто с меня содрали живьем кожу. Какого хрена сейчас происходит и почему я не там, где хотел бы быть и должен? Мне бы уберечь от всего Альбину, а я вместо этого обнаруживаю все новые проблемы и препятствия между нами. Крепко сжимаю пальцами трубку, закидываю голову к потолку и сквозь зубы втягиваю в себя воздух.
