Автор
Утро начинается как всегда: звуки хлопающих штор и шагов сменяются мягким журчаньем воды из унитаза. Я распущу волосы по плечам, медленно наденю свой стильный халат - тот самый, который делает меня неотразимой среди моих коллег. Глаза уже слипаются от недосыпания, и первым делом я думаю о том, чтобы наконец-то уснуть в своей мягкой постели, где нет ни криков пациентов, ни шороха медицинского оборудования....
Распускает свои длинные волосы, и довольная собой, крутится перед зеркалом.
— На свидание, — звучит её ответ. — Он холост, никогда не был женат, ипотек и кредитов нет, и, кажется, совершенно не употребляет алкоголь.
— Закодирован? — спрашиваю шутя.
— Тьфу на тебя, Аля! — обиженно кривит губы подруга. — Лучше пожелай мне удачи!
— Удачи, Даш. Я правда надеюсь на то, что в этот раз у тебя всё получится.
Подруга убегает, оставляя меня в ординаторской одну. Рабочий день подбегает к концу, больничные коридоры опустели, а моё волнение за самочувствие Громова всё равно зашкаливает.
Во время обеденного перерыва я всё же собралась с духом и позвонила его матери для того, чтобы успокоить. Обычно такие слова мне даются с огромным трудом, но тут у меня нашлись мотивы и силы. Сказала, что нужно немного подождать и её обязательно пустят к сыну.
На столе вибрирует мобильный и я, не глядя на экран, снимаю трубку.
— Аль, ты скоро заканчиваешь? — спрашивает Ромка.
— Через полчаса буду свободна.
— Я хотел бы увидеть Илью. Устроишь встречу?
— Прости, у меня нет таких полномочий, Ром. Я даже матери его не разрешила приходить, пока Громова не переведут в общую палату.
— Жаль, — вздыхает Игнашев. — Давай я заберу тебя?
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Ромка заверяет меня, что будет возле больницы примерно через полчаса. Я начинаю собираться, но решаю ещё раз спросить у медсестры как там Илья. Прохожу по больничному коридору, иду к посту, но на месте никого не обнаруживаю.
Он подходит к раковине и умывает лицо. Вид его полуобнаженного тела заставляет меня нервно сглотнуть. Он… мощный, сильный и по-прежнему красивый.
Увидев меня на пороге заканчивает умываться и закрывает ржавый кран. Тянет руку к полотенцу и вытирает капли воды, стекающие по лицу.
— Тебе, наверное, больно ходить? — спрашиваю, глядя на перебинтованный живот Ильи.
Спрашиваю не как врач, а как женщина у которой глядя на него душа болит.
— Не больнее, чем танцевать с вывихнутой ногой, — отвечает Громов."
"Я улыбаюсь, потому что этот случай произошел со мной на свадьбе у наших старых знакомых. В разгар веселья я споткнулась и подвернула ногу, но уходить с танцпола не спешила, пока не выиграла один весёлый конкурс.
