Автор
Утро начинается как всегда: звуки хлопающих штор и шагов сменяются мягким журчаньем воды из унитаза. Я распущу волосы по плечам, медленно наденю свой стильный халат - тот самый, который делает меня неотразимой среди моих коллег. Глаза уже слипаются от недосыпания, и первым делом я думаю о том, чтобы наконец-то уснуть в своей мягкой постели, где нет ни криков пациентов, ни шороха медицинского оборудования....
Так может стоит её сменить?
— Я больше ничего не умею, кроме как лечить, — осторожно опускаю дочку в кроватку, протягиваю ей игрушку и с умилением наблюдаю за тем, как она увлекается. — После ночной смены я всего лишь хочу спать.
— Аль, ты извини, что вспылил, но я сегодня действительно занят, — вздыхает Игнашев. — Вызови няню на крайняк, а я ушёл.
Он бегло целует меня в губы и направляется на выход, и я только успеваю выкрикнуть ему вдогонку информацию про Илью.
- К нам ночью привезли Громова, — Ромка останавливается в шаге от входной двери.
Меня прорывает и я начинаю плакать. Плевать, что подумает он. Игнашев разворачивается на сто восемьдесят градусов, виновато смотрит в мою сторону и походит ближе. Обнимает меня за шею и притягивает к себе. Он должен был узнать это от меня. В конце концов, Илья его друг и бизнес-партнер.
— Ты молодец, Аля. Это я урод, потому что накричал на тебя. Ты умница у меня, слышишь, — он целует моё лицо, солёное от слёз и нежно гладит голову.
— Пока без сознания, но я уверена, что будет жить.
— Отлично же, моя хорошая. Ты иди отдыхай, а я сейчас вызову няню. Отдыхай, ты у меня молодец…
Я благодарно киваю и направляюсь в спальню. Слышу, как щёлкает дверь. Достаточно быстро приезжает няня, но нам с Викулей она ни к чему — мы спим на огромной двухместной кровати и просыпаемся только тогда, когда за окнами темно.
Телефонный звонок заставляет меня встрепенуться.
— Альбина Сергеевна, Вы просили сказать, если будут изменения.
— Да, Катя, продолжай, — произношу нетерпеливо. — Что с Громовым?
— Он в себя пришёл.
Глава 21.
Альбина.
— … утром сделали переливание крови, укололи обезболивающее и сменили повязки, — отчитывается медсестра, которая заступила на смену.
Мы идём по длинному коридору прямо к его палате. Сердце предательски стучит и кажется, что этот стук слышно не только мне. В реанимацию посторонним нельзя, но я, к счастью, имею право беспрепятственно проходить все посты.
— Спасибо, Оля, — останавливаюсь у двери палаты и намекаю ей, что на этом всё — ей пора уходить."
"Оля понимающе кивает и оставляет меня одну. Не знаю, почему я медлю, но стою у двери ещё несколько секунд.
