В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Офицеры злорадно закричали, словно мяч забили в ворота противника.
Все это было хорошо, но отчаянно мало. Противник наседал, брал за горло.
– Все назад! – закричал Влад. – Эй, вы слышите меня? Нас обходят! Олежка, хватай бабу, мы прикроем.
Шарлотта сидела ни жива ни мертва с задней стороны часовни. Ноги окончательно отказали ей. Олежка схватил ее под мышки, хотел перебросить через плечо, но не рассчитал силенок. Оба упали, возились в траве, тянули друг друга, кое-как поднялись, растаяли в темноте.
Оперативники пятились, экономно стреляли.
Выругался Нагорный. Фуражку с его головы сдуло пулей.
Вылетали из рукояток отстрелянные обоймы, вставлялись новые.
Офицеры открыли огонь одновременно, прикрывали товарища с Шарлоттой.
Противник замешкался, скапливался за часовней.
Контрразведчики пробежали мимо кустов и страшноватых памятников, вырвались на открытое пространство, заставленное каменными плитами. Здесь могилы располагались плотно, росли одинокие деревья. Где-то за поляной находилась низина с кустарником.
В этом нагромождении бетонных и гранитных глыб было несложно заблудиться, переломать себе все ноги. Как-то издевательски мерцали кресты, словно плавали над раскрошенными пьедесталами.
Оперативники отступали, отстреливались. В серой хмари мелькали неприятельские фигуры. Двое или трое немцев вылупились из-за часовни, пробежали мимо кустов и рассыпались. Где были остальные, оставалось догадываться. Внезапно из леса по правую руку застрочили автоматы.
– Да живой я, – хрипло выкрикнул Грамарь. – Чуть крестом по башке не огрело. Мужики, уходите, я прикрою.
– Я тебя сейчас прикрою! – взревел Градов. – Все назад, отступаем организованно!
– Кто бы нас сегодня организовал, командир! – заявил Нагорный, хоронясь за каменным ангелом с откусанным крылом.
Градов обернулся. Романовский и Шарлотта уходили, петляли между могилами. Олежка озирался, выпускал последние пули.
Дальше все смешалось, перепуталось в голове и пространстве.
Майор запнулся о чугунную витиеватую ограду, пожалуй, единственную в этом городе мертвых. Боль в колене прошла через голову, из глаз посыпались искры. Влад пересилил боль, хромая, побежал дальше.
Организованного отхода не получилось. Прав был Нагорный. Людей разбросало, выстрелы гремели повсюду. Офицеры отступали к кустам.
Резко засмеялся Грамарь.
