В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Напротив дома стояли машины, в воздухе колебались человеческие тени.
Градов ускорился, обернулся. Нагорный отстал шагов на пятнадцать. В переулок медленно въезжал «Опель» с Грамарем за баранкой. Парень был глазастый, прижался к краю тротуара, едва тащился. Майор, не сбавляя хода, показал ему рукой, куда встать.
В здании располагалось питейное заведение «У Гретхен», довольно популярное, судя по количеству людей. Буквы названия отчетливо проявлялись в полумраке. В заведении были широкие стеклянные окна, внутри горел свет, играла музыка.
Градов отступил в тень. Он стоял напротив стеклянной витрины, видел большую часть зала.
Уилсон уже сидел за столиком, тоскливо смотрел перед собой. Большинство мест было занято, веселились военные, гоготали девицы сомнительного поведения. Уилсон покосился в их сторону, брезгливо скривился. Ему хотелось уединения. Но это было единственное питейное заведение в округе. Он что-то сказал официанту, тот кивнул и испарился.
В затылок Владу дышал Нагорный.
– Беда, командир, этот упырь просидит тут весь вечер, пока не налижется в стельку.
– Может, и мы перекусим? – сзади неслышно подошел Грамарь.
Он пристроил машину у соседнего здания и уже был здесь.
– Зайдите внутрь, – разрешил Влад. – Пристройтесь недалеко от него, сделайте заказ. Возможно, Уилсон собирается с кем-то встретиться. Слушайте во все уши, но вида не подавайте.
– А ты, командир? – спросил Нагорный.
– Мне нельзя. Он видел меня.
– Эх, не повезло тебе.
Снова потянулось муторное ожидание. Клиентов в заведении хватало, дым стелился коромыслом. Люди выпивали, набивали желудки. Цены кусались. Контингент состоял в основном из иностранных военнослужащих.
Влада брала злость. Он ушел со света, чтобы не мозолить глаза, отступил в глубь переулка.
Уилсон, очевидно, решил надраться в одиночку. Официант принес ему бутылку виски, немного еды.
Нагорный и Грамарь сидели через столик от него, жадно ели. Нагорный как-то виновато поглядывал на темную витрину. Мол, прости, командир, но голод не тетка. Хорошо, что они хоть спиртное не стали заказывать.
Грамарь подозвал официанта, стал объяснять на ломаном немецком, что одну порцию они хотели бы взять с собой. Парень плохо понимал, потом догадался, согласно закивал и испарился.
