В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
– Нагорный, ко мне! Давай его на заднее сиденье!
Но машина перекрыла практически всю арку, сунуть Уилсона в салон было невозможно, пришлось выталкивать его из арки. Грамарь рывками подавал «Опель» вперед, давил на клаксон. Это было форменное сумасшествие. Через минуту сюда сбегутся все патрули района!
Уилсон заорал от страха, когда к нему прижался передний бампер. Он отчасти протрезвел, как-то косолапо кинулся прочь. За пределами арки майор догнал его, провел подножку. Британец грохнулся всей тушей. Нагорный подскочил к нему.
С обратной стороны подворотни снова кто-то вырос, требовал подтверждения работы на УСО.
– Да нет у нас никакого подтверждения. Вот же привязались, – проворчал Влад, падая на пассажирское место рядом с водителем. – Давай, Егорка, гони через эти дворы. Молитесь, чтобы они не закончились тупиком.
Глава одиннадцатая
Погони не было.
– Глуши мотор, Олежка, перекур, заслужили, – сказал Влад, закрыл глаза и несколько минут сидел неподвижно.
Остальные тоже молчали.
Пьяное бормотание Уилсона расслабляться не мешало. Потом он завозился, сделал попытку покинуть машину. Нагорный схватил его за шиворот, вернул на исходную позицию.
– Орел! Полюбуйтесь на него, – сказал Грамарь и поморщился. – Назюзюкался до потери пульса, союзничек хренов.
Ночь была безлунной, плотные облака двигались на юг сомкнутыми колоннами. Со свалки доносились пронзительные запахи.
Майор обернулся. Британский офицер прекратил сопротивление, откинул голову и тяжело дышал. Нагорный со сжатым кулаком висел у него над душой и был не против врезать ему от всей души.
– Вы в порядке, мистер Уилсон?
– Нет, мне очень плохо. – Язык с трудом слушался британца.
Искаженное лицо проступало из мрака. По салону разносился умопомрачительный запах сивухи.
– Позвольте, я же вас знаю, – проблеял англичанин. – Вы тот самый русский офицер.
– Вы обознались, – отрезал Влад. – С пьяных глаз и не такое померещится.
