В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Потом наступила тишина. Было слышно, как неприятель, загнанный в ловушку, меняет магазин.
– Товарищ майор, держите гранату, – прошептал Олежка.
Он извивался, лежа на полу, извлекал из подсумка «РГД».
– У меня всегда с собой есть, я запасливый. Сбросьте на него, а то убьет еще кого-нибудь, а нам потери зачем?
Потери действительно не требовались. Их уже с избытком, на сто лет вперед. Оперативники выбывали из строя, как пехотинцы в чистом поле под плотным пулеметным огнем.
Комочек металла запрыгал по ступеням. Влад перехватил его в последний момент, тот едва не ускользнул.
Он выдернул чеку, отправил гранату дальше, а сам прыжком взлетел на площадку и повалился на Олежку. Больше было некуда. Подчиненный помалкивал, только сдавленно пыхтел.
Граната хлопнула, разлетелись осколки. Сноп дыма повалил из-под лестницы.
– Можно и так! – донесся с улицы нервный голос Грамаря. – Голь на выдумки хитра.
– Послушайте, товарищ майор, я же вам не женщина, право слово, – прокряхтел Романовский.
Смешинка в рот попала, рвалась наружу. Градов скатился с товарища, бросился вниз, держа пистолет в вытянутой руке. Всякие казусы случались на этой войне.
Смотреть под лестницу не стоило. Осколки порвали стрелка в лохмотья. Мощность у «РГД-33» так себе, но рванула она прямо перед носом. Лицо представляло собой кровавое месиво. Кровь хлестала как из коровьей туши.
Подбежал Грамарь, озадаченно почесал пальцем висок.
– Что стоишь, лейтенант? – буркнул Влад.
– Да где же их искать? – спросил Грамарь. – Тут такая каша.
– Ищи, говорю, и радуйся, что это он, а не ты.
У майора закружилась голова. Перила под рукой оказались кстати. Такое состояние, словно покурил через сутки воздержания от табака. Мир плывет, туловище не слушается.
Сверху кричал Нагорный, интересовался, все ли живы. Оперативники что-то отвечали ему, пытались шутить.
В рябящем тумане возник патруль. Со стороны переулка бежали трое красноармейцев с повязками на рукавах.
– Отставить, Смерш, проводится специальная операция! – горланил с лестницы Романовский."
"Красноармейцы были тертые калачи. Двое держали офицеров на прицеле, третий проверял документы. Потом бойцы расслабились, стали смущаться, спрашивать, не нужна ли помощь.
Тело, растерзанное осколками, не осталось без внимания.
